Читать книгу - "Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин"

— Не довезем! — слышалось от них.

Так бывает, даже когда до спасения — всего лишь руку протянуть.

Рядом с медиками тут же оказалась Ника, на ходу объясняя свою квалификацию.

Ее, после повелительного движения брови Мстиславского, попытались оттеснить, но Ника, упорствуя, на ходу применила целительную технику, усыпив беспокойного пациента и принимаясь залечивать раны.

Девушке тут же раздобыли обувь и более не мешали.

— Право слово, неудобно, — подошел ко мне княжич.

Потому что жизнь моей невесты уже была оговорена, а значит, важнее жизни любого, кого они нашли или еще найдут.

— С ней уже все хорошо, — успокоил его я. — Она сильная и способна помочь. Она хочет помочь.

— Вам повезло, — задумчиво посмотрел он на активность внутри машины «скорой помощи». — Я вам благодарен, — хотел подытожить он.

— Не мне. Ей.

Нике такие должники гораздо полезнее, чем мне.

Княжич вновь кивнул и вернулся к своим делам.

Вскоре они завершили поиски, отыскав еще одного выжившего — на этот раз женщину, ни возраст, ни статус, ни положение которой не угадывалось совершенно. Может быть, шестьдесят. Может быть, изможденные сорок. Сама она не помнила своего имени, а от спасителей шарахалась как от заклятых врагов. Зато Мстиславского отчего-то вдруг верно назвала Ванечкой, и дернувшийся от этого слова княжич чуть ли не на колени встал, уговаривая Нику помочь. Хотя она и так уже была рядом, аккуратно придерживая женщину за руку…

Машина «скорой», седан княжича и джип с его людьми и кучей останков в самом скором времени отбыли в сторону вертолетной площадки — быть может, из-за найденной пленницы.

Ника хотела остаться со мной, и никто бы ее не удержал — кроме долга и возможности сохранить жизнь полумертвым узникам тайной тюрьмы. Да и Мстиславский рассыпался уговорами…

Федора я отослал вслед за Никой — проконтролировать, чтобы ее не обижали. Он не хотел, но машин у нас было только две, а в «скорой» и автомобиле Мстиславских для меня не было места из-за загруженных туда останков. То, что оставлять Инку и Го Дейю без присмотра опасно, брат понимал и не спорил.

Мы вновь остались вчетвером, и только Аймара с Артемом упрямо искали блокиратор.

— Может, поедем уже? — выждав время, посмотрел я на часы.

— Он где-то здесь!.. — шипела Аймара, палочкой протыкая рыхлую землю и обходя вскрытые каверны в земле.

— Как он может быть здесь, если он давно уехал?

— Кто, блокиратор?!

— Ну да. С Никой вместе, — пожал я плечами.

На меня синхронно и очень недовольно посмотрели Инка с Артемом.

— И ты молчал! — подытожил Артем.

— Вы не спрашивали, — мудро произнес я.

— Дебилы, — подытожила скучавшая все это время Го Дейю.

— На правах старшего брата… в общем, сейчас кое-кто огребет! — направился он ко мне мягким шагом.

И Инка повторила его походку — даром что вообще не сестра.

— Между прочим, ты категорически не прав, — заявил я Артему.

— Это еще почему? — демонстративно закатывал он рукава.

— Ты не старший. Ко мне тут один дядька прилетал в августе, помнишь, наверное? Так он мне сказал, что день рождения у меня не в декабре, а аккурат в тот день. То есть я тебя старше на два месяца.

— Но это не помешает мне тебе просто по-братски навалять.

— Хотя в целом ты прав… — вздохнул я, поворачиваясь к дальнему концу бывшей усадьбы, выходящей на большую дорогу. — Старший брат должен вытаскивать младших из неприятностей.

Артем помедлил, перестав теребить рукава, и медленно повернулся в ту же сторону.

Чтобы увидеть, как возле бывшей ограды неспешно останавливается бронированный лимузин с гербом Черниговских вместо номера. А из задней двери степенно выходит невысокий господин в костюме и массивных роговых очках. Одновременно из другой двери вышагнул высокий нескладный мужчина, за короткое время успевший обзавестись новой обувью.

— Опять переодеваться… — буднично произнес Артем и уже шагнул было в ту сторону.

Но я придержал его за плечо.

— Я тут старший брат. Я со всем разберусь, — шепнул ему.

А где-то недалеко позади нас отозвалась гулким рокотом близкая гроза.

Глава 28

Там, где адреналин становится топливом эмоциям, а биение сердца начинает слышаться в висках, нет места логике. Ладони сжимаются в кулаки, а в мыслях — только те люди, что стоят позади и нуждаются в твоей защите.

— Вот свидетельство о рождении покажешь, тогда и поговорим, — раздувались крылья носа Артема, а голос смещался в тональность инфразвукового рыка.

Теперь он не считал себя старшим, но был самым сильным среди нас. Поэтому видел свой долг в том, чтобы умереть первым, хотя наверняка силой воли заставлял себя считать иначе. Но в мире Силы нет места чуду и случайности. «Виртуоз» будет сильнее «мастера» всегда.

Дрогнул воздух над перепаханной землей, уплотняясь и становясь чище, словно протерли от пыли старое зеркало. Все обрело резкость и правильность очертаний — будто на техничной и бездушной картине, кропотливо отразившей каждую линию и каждую тень от даже самой малой детали. Слишком четко и слишком старательно. Объемное обратилось плоским и острым, а один шаг невысокого мужчины по «нарисованному» перенес его от лимузина на десяток метров ближе к нам.

В мире Силы «виртуоз» будет сильнее и двух «мастеров».

Низким звоном лопнуло небо над нами и за спиной — то влага воздуха застыла на мгновение мутными плоскостями льда, тут же упавшими вниз, чтобы разлететься осколками. Но порожденные ими острые тени отчего-то остались вокруг, медленно двигаясь по земле и забирая нас в широкое кольцо.

Падут перед высшим рангом и трое и четверо менее сильных противников — что бы ни думала про себя Инка.

Князь Черниговский сделал еще один шаг по плоской «картине», и реальность вновь скакнула к нему навстречу. Позади него быстрым шагом поспешал его сын, от которого он отрекся и отречется еще раз, если будет выгодно.

Кольнуло болью охранное кольцо, и ойкнула Го Дейю, потирая покрасневшую кожу под отданным ей браслетом — индикатор окрасился багрово-красным, а затем почернел. Зато пропали все тени под нами, пожелавшие обрести самостоятельность.

Десять «мастеров» способны устроить старому и опытному «виртуозу» красивый бой перед тем, как умереть.

Рассыпалась крошевом пуговица на рубашке — и даже тени от облаков пожелали поставить нас на колени, а потом размазать в унижении по земле или загнать под нее — в освободившиеся каверны тайной тюрьмы, замуровав навсегда.

Десять секунд боя, который даже не начался для нашего соперника — и горит вторая охранная пуговица, прикрывавшая меня и друзей.

— Это были интересные дни, — вежливо произнесла Го Дейю, но пересохший