Читать книгу - "Госпожа предпочитает блондинов - Алла Матюлина"

С этими словами она уже направилась к столу и заняла самое удобное место. Дарис, заметив, что она собирается устроиться прямо там, где сидел он, успел вскочить с кресла в последний момент.

— Да-да. Раз я занята больше всех, значит, и закончить должна раньше остальных. Так что первый ход мой.

Я только закусила губу, чтобы не рассмеяться.

Наверное, я уже начала привыкать к её совершенно непостижимой логике.

Очень быстро выяснилось, что, хоть Первая госпожа и не могла взять в руки ни кости, ни фишку, посох прекрасно справлялся с этой задачей. Она совершенно свободно перекатывала им кости по столу, а затем с той же точностью передвигала свою фишку по игровому полю, словно делала это всю жизнь.

Первую партию она выиграла.

Потом вторую.

Следом третью.

После этого Первая госпожа с самым серьёзным видом заявила, что играть просто так совершенно бессмысленно, и принялась убеждать нас играть на что-нибудь ценное. Для начала она предложила поставить на кон украшения, потом — мебель, затем без малейшего смущения поинтересовалась, можно ли играть на земельные участки и как много имеется в нашем распоряжении.

К счастью, дальше разговоров дело так и не зашло, поэтому к концу вечера никто не лишился ни дома, ни мебели, ни случайно выигранной души.

Мы сыграли ещё несколько партий, потом игра сама собой уступила место разговорам. Обсуждали дом, вспоминали смешные истории, спорили о всякой ерунде, снова смеялись, а Первая госпожа, как обычно, вставляла язвительные комментарии после каждой реплики. Но очень быстро стало понятно, что в её извечном брюзжании нет зла. Лишь привычка. И, быть может, одиночество.

В общем, вечер определенно удался.

Даже Первая госпожа перед тем как скрыться, бросила, что было не так уж и скучно. Что было для нее почти признанием.

После нее к себе ушел Дарис. Потом Рен. Мирт. Пожелали доброй ночи Станис, Демир и Бран.

Когда в гостиной остались только мы впятером, Каир скупо улыбнулся и поднялся со своего места.

— Я пойду. Вы наверняка хотите побыть семьёй.

— Стой, — вырвалось у меня.

Слово «семьёй» резануло сильнее, чем должно было. Ладно бы он сказал, что просто хочет отдохнуть, но это… Нет, это никуда не годилось.

Я поднялась с дивана и подошла ближе к своему мужчине.

— Каир, ты тоже моя семья, — напомнила я брюнету.

Он покачал головой.

— Я знаю. Но я имел в виду твоих мужей.

— Нет никаких «но».

Я подняла руку и бережно коснулась его лица, положив ладонь ему на щёку.

— Я не могу тебя пока, — это слово я выделила особенно, — взять в мужья. Но это не значит, что я отношусь к тебе иначе. Ты для меня такая же семья, как и мои мужья.

Лиар поднялся со своего места, подошёл к Каиру и уверенно положил ладонь ему на шею. Большой палец легко коснулся затылка, а пальцы крепко легли сбоку — не удерживая, а по-мужски, по-братски.

— Нам всё равно, муж ты для нашей госпожи или нет. Если Таня тебя любит, значит, ты часть нашей семьи.

Лей подошёл с другой стороны и без всякого смущения хлопнул Каира ладонью между лопаток, задержав руку на его спине.

— Никуда ты от нас не денешься, приятель.

Умник встал рядом последним. Легко сжав пальцы Каира, он просто сказал:

— Так будет правильно.

Глава 30

Каир замер. Я видела это по тому, как на мгновение перестала вздыматься его грудь, как дрогнули ресницы, как он сглотнул — шумно, с усилием, будто в горле встал ком.

Он не ожидал.

Он не ожидал, что Лиар, подойдёт и скажет это спокойно и веско, вкладывая в каждое слово стальную ноту. Он не ожидал, что Лей, вечно подкалывающий, беззлобно хлопнет его по спине, давая понять без лишних слов: ты свой. И уж точно он не ожидал, что самый робкий из них, Умник, шагнёт следом, сожмёт его ладонь в своей и скажет негромко, но твёрдо: «Так будет правильно».

Он стоял и смотрел на меня, на них — и я видела, как в его глазах проступает та самая, непривычная мягкость, которую он пытался прятать ровно до того момента, пока не понял, что прятать больше не нужно и не от кого.

Я поднялась на носочки и поцеловала его.

Я приоткрылась первой, приглашая, чувствуя, как его язык скользнул мне в рот, переплетаясь с моим в глубоком, влажном ритме. Мой язык изучил его — нижнюю губу, уголки губ, нёбо, не торопясь, смакуя каждое прикосновение, пока его дыхание не стало частым и рваным, а поцелуй — жарче, откровеннее, голоднее.

Я отстранилась от Каира, берясь за рубашки — сначала его, потом Лиара, следом Лея. Пуговицы поддавались одна за другой, я сбрасывала ткань с их плеч, почти не глядя, на ощупь, а потом опустила ладони на их члены — по очереди, каждого из них, сжимая, поглаживая большим пальцем головку, чувствуя, как бьётся под пальцами чужая плоть. Каир выдохнул мне в висок. Лей сквозь зубы коротко ругнулся. Лиар прикрыл глаза, откинув голову. Умник стоял рядом — красный, кусающий губу, но уже расстегнувший штаны, глядящий на меня с такой откровенной мольбой, что у меня внутри всё перевернулось.

Я коснулась и его — легко, почти невесомо, огладив член ладонью. Он вздрогнул всем телом, выдохнув что-то неразборчивое.

Мы опустились на мягкую обивку — я, а вокруг меня мои мужчины, моя семья. Руки гуляли по моему телу, снимая одежду медленно, бережно, будто распаковывали подарок. Кто-то расстегнул платье — я услышала, как скользнула молния, и ткань упала с плеч. Чьи-то пальцы огладили мои бёдра. Чей-то горячий рот коснулся шеи сзади, чуть прикусывая кожу, и я выдохнула, запрокидывая голову.

Мы перемещались, перетекали — как одно большое тёплое тело, в котором каждый знал своё место.