Читать книгу - "Игра по чужим правилам - Борис Борисович Батыршин"

– То есть вы опасались, что он…

– …припишет мне мотивы и побуждения других Десантников? Вы совершенно правы, Женя. И это неизбежно подорвало бы ваше доверие к самой миссии. Но когда мы его захватили, я сразу понял, что совершил ошибку.

– Вот как? – я не скрывал скепсиса. – Любопытно, и каким же образом вы это поняли? Побеседовать с Виктором вы не успели. Значит, у вас всё же есть «посредник»… инструмент для переноса сознания?

– С вашего позволения, я бы не стал развивать эту тему, – покачал головой Десантник. – Но да, у меня имеются некие возможности. Без них мне здесь вообще нечего делать.

…ага, занервничал! Дожимать, дожимать…

– То есть я угадал, и вы сделали новую попытку подсадить в Виктора чужого Мыслящего?

– …и снова потерпели неудачу, – согласился Десантник. – Напомню, он как был, так и остался комонсом. Как и вы, кстати.

– Но почему он не сказал об этой попытке?

– Потому что был без сознания. Я полагал, что так будет проще.

Я промолчал. Линия Девять терпеливо ждал.

– Хорошо, предположим, вы не врёте. Тогда скажите: что вам мешает подсаживать Мыслящих в сознания других людей? В тех, кто не обладает способностями комонса?

– Коллеги Виктора неплохо поработали в шестидесятых, ликвидировав почти всех Десантников на территории СССР. Вы, Евгений, с вашими новыми союзниками закончили их дело, ликвидировав две уцелевшие группы, наблюдателей и резервную. Без ментальной силы их Мыслящих я не могу задействовать имеющиеся у меня возможности. А это заведомо обрекает нашу с вами общую миссию на провал.

…ну, наконец-то!..

– Предлагаете допустить вас к пленникам?

Линия Девять вздрогнул.

– Значит, вы не всех… ликвидировали?

Не отвечаю – не отводя взгляда, глаза в глаза. К моему удивлению, Десантник не выдерживает первым.

– Хм… это, конечно, хорошая новость. Но увы, этого недостаточно. К сожалению, их Мыслящие не обладают ментальной силой необходимой… как бы это выразиться… пожалуй, модальности.

– В случае с Виктором их вам вполне хватило.

Десантник помотал головой.

– Не слишком, если учесть что попытка провалилась. Но дело даже не в этом. На этот раз требуется не банальная пересадка разума в кого-то, кто находится рядом. Задача сопоставима с тем, что мы проделали, перебрасывая вас сюда.

– И вас? – уточняю.

– И меня, разумеется.

– Но в 2023-м вы, насколько мне известно, действовали в одиночку. Откуда же взялась поддержка?

Линия Девять замялся.

– Это довольно сложно объяснить. Скажем так: я разработал способ накапливать и аккумулировать ментальную энергию и воспользовался созданным в течение нескольких десятилетий запасом.

– Вы разработали? То есть…

– Вы всё правильно поняли. Никто из моих… хм… коллег на такое не способен.

– И где теперь будете искать недостающие ментальные силы – или как вы их называете? За границей? В Южной Америке?

Десантник улыбнулся – на этот раз по-детски, беспомощно.

– Вижу, вы успели кое в чём разобраться. Что ж, тогда я спокоен. Мы ещё обязательно встретимся с вами, друг мой!

За спиной, из Боброва переулка, раздалось громкое бибиканье. Я непроизвольно оглянулся, а когда снова повернулся к собеседнику, того уже не было. Я метнулся к проходу возле брандмауэра – никого, только большая лужа, след вчерашнего дождя, сверкает зеркальной непотревоженной поверхностью.

Подвал? Железная дверь приоткрыта, из проёма несёт сыростью и гнилью. Передёргиваю затвор «Вальтера» и осторожно спускаюсь по скользким ступеням. Темно, хоть глаз выколи. Ни фонарика, ни даже зажигалки у меня нет. Подняться наверх, на углу вроде бы был табачный киоск?.. Вздор, вздор – пока я обернусь туда-сюда, Десантник будет уже далеко. И потом – зачем я собрался его преследовать?

Я повернулся, чтобы выбраться наверх, и вдруг до моего слуха долетел лёгкий, словно дуновение ветерка, шепоток:

– Мы с вами ещё обязательно встретимся, друг мой…

Конец третьей части

Часть четвёртая

«В далёкой знойной Аргентине…»

1979 г., 1 октября,

Москва, Бульварное кольцо.

Мысли под вечер

Я шёл по бульвару в сторону Чистых прудов, и на душе у меня было муторно. Встречу с Линией Девять я позорно провалил, это яснее ясного. Решил обойтись своими силами, продемонстрировать силу интеллекта, хватку настоящего Штирлица – и облажался по полной программе.

Зачем Десантнику вообще понадобилась эта встреча, я так и не понял. Хотел выяснить мои настроения? Убедиться, что я намерен и дальше выполнять возложенную на меня миссию? Вариант с намерениями разузнать что-то о работе группы отметаем сразу – он ни о чём меня толком не спрашивал.

Хотя – стоп! Он-то, может, и не спрашивал, зато я сам охотно выложил ему массу ценных сведений. И ведь как радовался, как наслаждался впечатлением, произведённым на собеседника! Выходит, цели своей Линия Девять всё же добился – если считать за таковую получение информации?

Так, а что я ему, собственно, открыл такого, чего он не знал? Факт сотрудничества с КГБ? Вздор, подбирая кандидата для миссии, он и его партнёры из СВР именно на такой вариант и рассчитывали – так что он разве что получил подтверждение. А что, это, между прочим, тоже информация, и весьма ценная. Значит – ставим плюсик. Линии Девять, не мне. Я же зарабатываю жирный минус.

Дальше. О ликвидации группы наблюдателей он знал и без нас. А вот то, что мы сумели взять и заставить говорить одного из её членов, об этом он узнал от меня. Как и о том, что часть Десантников из состава второй группы живы и находятся у нас.

Идиот? Ещё какой. Заслуженный, законный минус.

Третье. И, пожалуй, самое важное. Сведения о том, что мы знаем или, по крайней мере, догадываемся, в каком направлении следует вести дальнейшие поиски. А именно – в Латинской Америке. Кстати, это единственный момент, когда он поделился со мной информацией.

Плюсик? Уж точно не мне. Вряд ли Линия Девять проговорился случайно – скорее уж ему было нужно, чтобы я это услышал. Я и услышал. И что теперь делать с этой информацией? Послушно идти, как ишак за болтающейся перед самым носом морковкой?

И наконец – попытка объясниться по поводу «мелких недоразумений» вроде похищения Виктора или нападений, которые устраивали оставшиеся временно без присмотра подчинённые. Что ж, объяснения эти я проглотил. Почему? Может, потому, что подсознательно хотел поверить собеседнику? Это вполне объяснимо: если такого доверия нет, то и миссия моя теряет всякий смысл.

Плюс? Или очередной, уже третий по счёту минус? Поди разбери…

Но в одном я, кажется, не ошибся. Если бы о предстоящем контакте узнал генерал, чёрта лысого мне удалось бы поговорить с шефом. Слишком профессионально