Читать книгу - "Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова"

очередной Проход станет последним — как для него, так и для всех тех, кто доверил ему свою жизнь и душу. Проводников обучали очень многому, однако всех превратностей Проходов не ведал никто. За девять столетий не один отряд Оседлавших Ветер исчез бесследно, просто не возвратившись однажды с очередной, вполне обыденной прогулки…

Прогнав невеселые мысли, он разорвал завесу и вышел из колеблющегося Прохода в так хорошо известную Долину Потрескавшихся Скал. Отряд последовал за ним. Как только замыкающий оказался снаружи, Проводник произнес ритуальную фразу и закрыл Проход. Попутно он отметил, что структура связей становится липкой и скользкой, что в его практике случилось впервые. Для беспокойства поводов пока не было — в Проходах могло произойти (и происходило) всякое, — но следовало все же посоветоваться со Старейшими. На всякий случай.

Перед ними было единственное место, какое Оседлавшие Ветер могли считать своим домом. Город Мечты.

И именно в это единственное в Арканмирре место кочевникам был запрещен вход.

Проводник искоса бросил взгляд на примкнувшего к отряду северянина, смотревшего на изумрудные стены, агатовые дороги и серебряные купола с каким-то отстраненным видом, и знаком приказал следившему за новичком Малеку доставить его. Приказание было тотчас исполнено: официально Проводник не являлся предводителем отряда, но даже сам Бессмертный Шейх трижды подумал бы, прежде чем отказать в любом из его требований.

— Я слушаю, — произнес северянин с хрипловатым акцентом.

— Что тебе напомнило это место?

Рыжий воин вздрогнул. Проводник с удовлетворением подумал, что все эти гяуры [137] по своей сути одинаковы. Совершенно не умеют скрывать свои эмоции.

— Я не хотел бы вспоминать об этом, — ответил тот.

— Ты УЖЕ вспомнил, — возразил Проводник, пряча усмешку в складках своей каффии, которую по обычаю мог не снимать и после боя. — Расскажи, и страх отступит. Облегчи свою душу.

— Храм Темной Луны. Архитектура чем-то похожа… нет, он выглядел совсем иначе — и все-таки ощущение то же самое.

— Никогда не слышал этого названия. Где этот храм?

— О, вряд ли кто-либо из вас туда доберется. — Северянин говорил уже иным тоном, словно у него действительно отлегло от сердца. — Храм Темной Луны находится на Темной Стороне Арканмирра, где-то за Двуликой Башней.

Проводник был вынужден взглянуть на собеседника совершенно иначе. Среди кочевников практически не было людей, осведомленных даже о самом факте существования Темной Стороны. Коли такую серьезную информацию свободно открывает ему один из гяуров, это значит, что варвары куда более сведущи в Тайнах, чем всегда полагали Старейшие.

Впрочем, наивность их от этого не уменьшается. Разве можно так, походя и без уверток, говорить о подобном?

— А что значит этот город для вас? — спросил вдруг варвар.

Теперь вздрогнул Проводник.

Я не то чтобы знал причину такого странного поведения кочевников. После того как я ушел от Алерона, внутренний голос обиженно молчал, — считая, вероятно, что я нарушил Его планы. Мне это доставило несказанное удовольствие.

Их обреченных взоров, устремленных в направлении Города Мечты, мог не заметить лишь слепой. А глубинное сходство города с Храмом Темной Луны и Роковым Замком, что располагался в Преисподней, в Круге Пятом, наводило на очень серьезные подозрения. Только мысли эти я никак не мог облечь в слова. Потому-то и задал вопрос, так перепугавший того, кого называли Проводником.

— Город Мечты — наша родина, — прошептал кочевник, отвечая, казалось, не на мой вопрос, а на свои собственные треволнения. — Ни один народ в мире не может сказать, что проклят так, как мы. Запрет мешает нам пересечь границы города.

— Запрет?

— Предки наши много веков назад поклялись уничтожить отступников от истинной веры, а до тех пор не переступать городской черты. Клятва была дана, и мы вынуждены исполнять ее до сих пор.

Что-то эта фраза мне напомнила…

Ну да, точно! Это был отрывок из рассказанного Фионом предания о Странствующем Ангеле-Мстителе:

«…Пока торжествует зло и преумножается несправедливость, пока недобрые люди помыкают мужчинами и глумятся над женщинами, пока обижают слабых — людей ли, животных ли… до тех пор не знать мне отдыха под небесами, не ведать покоя ни за накрытым столом, ни в мягкой постели». [138]

А звали этого странного ангела — Кейн Идущий-с-Громом. Вот-вот, тот самый Кейн, боевой жезл которого каким-то образом попал в руки Повелителя Драгоценностей…

Затем я подметил иное совпадение: о Проклятии Вечных Скитаний, наложенном на вестерлингов, говорил и Колин, причем говорил с той же угрюмой обреченностью, что и Проводник. Я попытался вспомнить еще что-нибудь в таком роде — и у меня потемнело в глазах.

В одной из древнейших готландских саг говорилось о тех, кто покинул отчизну ради сохранения рода; о тех, кто был обречен на изгнание… Мысленно сопоставляя сагу с той странной поэмой о Рагнароке — вернее, с последовавшей за нею сценой, — я получил заключение, которому не мог поверить.

Такого не может быть!

Жаль, я не знаю мифов сидхе и половинчиков… Тогда бы было несложно проверить мое невероятное предположение о том, что ВСЕ народы Арканмирра — изгнанники и прибыли сюда для какой-то тайной цели, которую им попросту не удосужились открыть…

«Говорил же я: поменьше думай об этом, — скорбно заметил Он. — Теперь тебе придется замолчать навсегда».

Мое тело снова накрепко сковала чужая воля. Ноги плотнее стиснули бока лошади, руки резко встряхнули поводья; лошадь поднялась на дыбы, пронзительно заржав, а затем ринулась к воротам запретного Города Мечты.

Подтверждение получено, кисло подумал я, однако ценою тому определенно станет — если уже не стала — моя жизнь…

Разряды синих молний поразили лошадь, буквально испепелив бедное животное. Я вылетел из седла и покатился по песку, непонятным образом ускользнув от остальных молний, направленных уже в меня. Размышления о тайне народов Арканмирра отошли на задний план, как и все прочие мысли, не относящиеся к проблемам выживания.

Уклонившись еще от двух молний, я внезапно понял, что сковывающие чары исчезли. Похоже, что прямое и открытое убийство не в Его обычае. Эту мысль я отодвинул в сторону, но не выкинул из головы окончательно. Следовало обдумать перспективы… но позже.

Три разряда… Один впился в песок прямо у моей головы, когда я упал, чтобы пропустить второй над собой; последний попал в мифриловую броню, застонавшую от такого обращения, рассеялся по ней и с грозным шипением исчез. Кольчуга почернела, словно по ней долго возили куском угля.

И внезапно стало тихо. Никаких громов и молний, никаких прочих опасностей — видимых, по крайней мере. Даже удушающая жара пропала, а воздух стал резким и свежим, как