Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Едва чернокожая скрылась из виду, Шарлотта закрыла глаза и медленно выдохнула, и казалось, вместе с воздухом грудь покидает то чувство, какое возникает перед лицом опасности — нет, не страх, но тот жар, когда кровь протискивается по жилам с утроенной силой, а сердце бьётся дурной птицей в клетке.

Тело наполнилось пустотой и усталостью.

— Шумная, светлая, — прошептала девушка услышанное, раскрыла глаза и огляделась. И потом двинулась к постоялому двору. — Надо быть осторожнее.

Путь был недолгий, а ноги несли вперёд сами собой, оставляя голову свободной для мыслей, и всего через восьмую долю каста она уже была в гостинице.

Поднявшись на мансарду по скрипучей лестнице и захлопнув дверь и ставни на щеколды, юная волшебница проверила развешанные по углам обереги, а затем разделась догола, кинула перевязь на спинку стула, а сапоги в угол и рухнула на кровать, уставившись на ткань балдахина над собой, что едва заметно покачивалась от сквозняка.

— Бездна. День потрачен, а ничего не нашла, — проронила она и поджала губы. Слишком много нового свалилось на неё за день. И перед глазами стоял образ нобийской ведьмы. А ведь она бы зарезала или испепелила, и глазом не моргнув.

Шарлотта ещё долго лежала усталая и слушала, как скрипят доски под шагами людей этажами ниже и скребётся когтями по черепице одинокий голубь, как гогочут гуси и лают крысиные терьеры, как звенит посуда, и громко разговаривает и звонко смеётся матрэ, которой эта ярмарка была, что глоток воды для засохшей лягушки. Она даже успела познакомиться с такими же купчихами из гильдии, которые тоже съехались на слухи о диковинках. Там же слышался молодой мужской голос, и то, что владелец несомненно был образованной и благородной особой, выдавало правильное столичное произношение и богатая речь.

Играла тихая красивая музыка. И опять смех матушки и ещё какой-то женщины.

Вкусно-превкусно пахло хлебом и перепелиной похлёбкой.

— Шумная, светлая, — прошептала она, прикрыв глаза, вспоминая слова нобийской ведьмы.

Девушка тихо усмехнулась, а в комнату проникали приглушённые закрытыми ставнями звуки улицы: голоса людей, лай терьеров, гогот гусей и звон посуды.

Стоящая на столе свеча, соревнуясь в яркости с тончайшими лучиками предзакатной Небесной Пары, роняла трепетный жёлтый свет на статуэтки божеств и отражалась на поверхности воды, налитой в крохотную ритуальную чашу. Как говорится: вечер тонул в позолоте.

И в этом свете блестело халумарское зеркало.

Девушка неспешно вдохнула полной грудью и потянулась за подарком барона. Она потрогала край красной оправы, встретилась взглядом со своим отражением в тёмном стекле, а после положила обратно и натянула на себя одеяло.

Надо поспать.

Тем более что звуки быта убаюкивали, наполняли веки свинцовой тяжестью.

И в этой, едва сдобренной мирской суетой тишине девушка услышала странное «жик-жик-жик».

Она резко открыла глаза и села, потянувшись за шпагой и палочкой. А потом, чувствуя, как похолодела спина, огляделась, но в комнате больше никого не было.

— Идемони, — прошептала Шарлотта и быстро провела рукой со сложенными в знаке перстами. Если это привидение, то лучше, чем святое слово, нет ничего.

Но жужжание не прекратилось.

— О Небесная Пара, протета ми, — снова протараторила девушка, потянувшись за волшебной палочкой, которая лежала под подушкой. По спине пробежали мурашки величиной с горошину, а сон как в бездну канул.

Её взор, лихорадочно бегающий по комнате, ненароком упал на стол. А там делало негромкое, но ритмичное и повторяющееся «жик» то самое халумарское зеркало, которое ей подарил барон пришлых.

И прямо на чёрном стекле горела аккуратными буквами белая надпись: «Покорми меня».

* * *

Хлоя стояла под сводами катакомб.

Тусклое пламя свечей плясало по кирпичной кладке, сквозь которую местами просачивалась плесень. Но было сухо.

На полу был нарисован треугольник. Нарисован смоченным в человеческой крови мелом. По углам этой фигуры и стояли толстые восковые свечи. А посередине лежала старая резная кость.

Источник крови валялся здесь же в углу, похожий на серый пыльный мешок, изрядно испачканный синяками и ссадинами.

— Всё, отойди, не мешай, — проговорила госпожа.

А подождав немного, седая ведьма вытянула руку параллельно полу, да так, чтоб ладонь оказалась над одной из свечей, и стала тянуть без рифмы, но нараспев:

— Силой, данной мне. Волей, взращённой мной. Желанием, проявленным мной. Заклинаю! Проснись! Подчиняйся!

Сперва ничего не происходило, но затем свечи слегка притихли, свет трёх огоньков стал пурпурным, бросающим в изобилии большие оранжевые искры к самому потолочному своду. Уткнувшись в старые кирпичи, искры не гасли, а скапливались, как песок в песочных часах.

— Госпожа, так и должно быть?

— Наверное, — проговорила седая ведьма и отступила на шаг. — Я по-прежнему не чувствую большой силы.

— Может, стоило сделать фигуру покрепче, чем треугольник?

— Не надо.

Едва она договорила, как скопившиеся на потолке искры рухнули вниз, на кость, словно вылитая из горшка вода, но не в хаосе, а сложились в причудливые завитки. Сама же кость начала потеть чёрной жижей. И чем дальше, тем больше и быстрее. Вскоре жижа полностью поглотила кость, но так и пёрла в разные стороны, как крашенное тушью сдобное тесто.

Чернота дотекла до краёв треугольника, замерла и вдруг разом вскинулась густой пенной шапкой вверх, заставив женщин вздрогнуть и попятиться.

— Госпожа? — неуверенно переспросила Хлоя.

А меж тем угольная пена стала складываться в нечто большое, сгорбленное, словно невидимый скульптор лепил из глины.

Ещё несколько мгновений, и пена резко побелела, приняв облик толстого белого полотна, большого, словно парус лодки, украшенный золотым шитьём. И это полотно прикрывало фигуру, до сих пор спрятанную во тьме.

По подземелью прокатился тяжёлый протяжный вздох, а затем послышался мягкий певучий женский голос, многократно отражённый стенами и сводом. Речь была протяжная и незнакомая.

— Подчинись! — громко прокричала седая ведьма, и существо повернуло спрятанную под краем ткани, как под капюшоном, голову. Зазвенели золотые пряжки-бубенцы. А затем из-под ткани, из неестественной, похожей на чёрный дым тьмы показалась рука.

Рука была длинная, вдвое длиннее человечьей и вдвое же тоньше человечьей. Отчего казалась жердиной, обёрнутой старым пергаментом. Сухие пальцы неспешно протянулись к колдунье, но стоило им коснуться незримой преграды, очерченной кровавым треугольником и ограниченной свечами, как они уткнулись, словно в прочную стену, вспыхнув неярким светом.

— И чего же ты хочешь? — насмешливо протянул мягкий и даже красивый голос на общекоролевском языке.

— Я требую, — облизав губы и немного осмелев, начала седая ведьма. А набравшись храбрости, прокричала