Читать книгу - "Корректировщики - Светлана Прокопчик"

Но спать легла, так ничего и не придумав. А посреди ночи вскочила, лихорадочно отыскала стило и чистый лист бумаги. И, борясь со слипающимися глазами, быстро исчертила бумагу рядами формул, не сознавая толком, что делает.

Физика была у них первой парой. Оля явилась на сорок минут раньше, уселась рядом с физиком за кафедрой, протянула ему планшет. Он сначала сравнил ответ с тем, который должен быть. Ответы совпали. Затем построчно просмотрел решение. Посерьезнел.

— Я сама решала, — на всякий случай уточнила Оля. — Никто не смог. Или не захотел.

Физик, не глядя на нее, обронил:

— Вижу, что сама. — Потом посмотрел на нее из-под кустистых бровей, вместо комментариев показав свое решение.

Оля ничуть не удивилась, увидев принципиально иной подход к решению. Она же не ученый, решает как получилось, знать не знает про всякие правильные методы.

— До сих пор считалось, что у этой задачи есть только один путь решения, — непривычно мягко сказал физик.

— Значит, будет второй, — беспечно отозвалась Оля.

— Да, — согласился физик. — Как ты пришла к решению?

— Никак, — созналась Оля. — Оно мне просто приснилось. Как Менделееву таблица химических элементов.

Физик ничего не сказал, но смотрел на нее странно еще два дня. А через четыре дня началась сессия.

Зачеты она сдала вовремя, вместе с последними лабораторками. Начались консультации. Ходила вся группа, как на занятия, — еще бы, пересдать-то можно только один экзамен из четырех. На консультации по геополитике, когда группа вывалилась на перемену, все обсуждали собственные перспективы. Оля вдруг заявила:

— Я получу двадцать баллов за четыре экзамена.

На нее посмотрели, как на безумную.

— Есусиков хвастается, что ни разу за тридцать восемь лет, которые преподает в Академии, не ставил пятерку в первом семестре. Так что двадцать уже не получается. Если, конечно, ты не ухитришься получить шестерку на геологии Внеземелья, — сказал Павел.

Все засмеялись. Оля сама понимала, что ляпнула что-то не то. Физик пятерок не ставит вообще, независимо от усилий, он просто не позволяет тянуть на пять. Кроме того, ее ненавидит Альбина, математичка, и тоже ни за что не поставит пять. Тем не менее, Оля знала, что в лепешку разобьется, но свою двадцатку получит.

Рита сказала что-то ехидное, Оля не разобрала. После того, как они познакомились с Ильей, отношения стали натянутыми, порой Оле даже казалось, что Рита ее возненавидела. Странно, обычно обиды подруг воспринимались ею как конец света. А сейчас было наплевать.

За Олю, как обычно, заступился Павел:

— Ладно тебе, Рита. Оль, давай на спор? Если ты сдаешь, с меня торт. Если нет… — он замялся.

— Она тебя поцелует. Прямо в аудитории, после последнего экзамена, — подсказал Черненко.

Оля знала, что группа подшучивает над ее аскетичностью. Но подшучивает не зло — все понимали, что она имеет полное право вести ту жизнь, какая ей нравится. Ну бережет себя девчонка для единственного принца, — так это ее личное дело.

— Теперь она нарочно провалит сессию, — усмехнулась Рита. — Зато какова награда будет!

Оля посмотрела на нее с удивлением. Павел, кстати, тоже.

— Да не сдашь ты, — покровительственно усмехнулась Рита. — Ты вообще вылетишь после этой сессии. Я будущее предсказываю точно.

В тоне Риты не было злобы или обещания. Оля не поверила, только удивилась: зачем это Рите? И вдруг поняла то, чего в упор не видела раньше: Рита просто ревнует.

Павел опять полез заступаться. Оля подумала — как быстро все изменилось! Еще месяц назад она умирала от одной лишь мысли, что Павел рядом, что он может догадаться о ее чувствах, что он смеется за ее спиной. А сейчас ей совершенно все равно, что Павел о ней думает. И только сейчас она вдруг поняла, что он замечательный парень, и относится к ней очень хорошо. Может, она ему даже нравится. Сейчас эта мысль не вызывала былой паники.

Всю эту нервотрепку устроила Рита, поняла Оля. Потому что, наверное, Рита сама влюбилась в Павла и постаралась избавиться от соперницы. Устроила этот балаган с запиской… наверное, и ему такую же подсунула. И добилась того, что Оля к Павлу охладела. Потом Илья в одночасье поломал всю красивую интригу, и сейчас Рита страшно боится, что Оля возьмет и все расскажет. Оля ведь сильно повзрослела, она теперь не будет забиваться в угол и там плакать. И даже о своих ошибках, о мечтах, которые похоронила благодаря Рите, она сможет рассказать так же спокойно и весело, как было принято рассказывать в группе различные истории из жизни. И тогда Рите будет трудно уживаться с однокашниками, потому что такого тут не прощают. Конечно, остракизма не будет, но и душевности — тоже. Поэтому Рита очень хочет, чтобы Оля ушла. Из группы. С факультета. Из Академии.

“Ни за что!” — мысленно сказала Оля кому-то.

Геополитику и геологию она сдала, почти не заметив. Две пятерки. Следующей была математика. Перед математикой Оля вдруг растеряла всю свою уверенность и сказала ребятам, что больше, чем на три, не сдаст. Она была в таком состоянии, что могла войти, взять билет и положить его обратно, не глядя, просто отказавшись отвечать. Ребята посмеялись над ее суетливым волнением, посоветовали попить валерьянки — все пройдет. Еще более успокоил ее разговор с Робертом Морозовым, командиром группы В-2024, тоже военка, только отделение не классическое, как у Оли, а наладочное. Они жили в соседних домах, и Оля была рада, что после консультации получилось поехать домой в компании Роберта. Он сказал, что сам в прошлом году переканил именно перед математикой, не перед физикой. И ничего. Сейчас “народную”[6]стипендию получает.

Вечером Оля решила последовать совету физика и учить, лежа в постели, перед сном. Обложилась справочниками, распечатанными конспектами, всем, что ей могло потребоваться. Только вникла — телефонный звонок. Она посмотрела на часы: половина одиннадцатого. В такое время звонил только Илья.

Протрепалась она с ним минут двадцать. Илья собирался на следующий день в Академию. У него сессия уже закончилась, но намечалось собрание группы “американцев” — студентов, отправляемых на стажировку в Штаты, Илья в нее входил. Оля подумала и согласилась с ним, что вместе ехать веселей, хоть поболтать по дороге можно. Под конец разговора Илья сказал, что записал их треп, и дал Оле послушать. Она ужасно застыдилась своего голоса в записи, потребовала стереть и вообще обиделась.

Утром, демонстрируя свою обиду, опоздала на десять минут. Илья дождался, хотя был очень холодный ветер, и даже не упрекнул. Оле стало очень стыдно. Подумала, что ей никогда и ни с кем не было так легко, как с Ильей. С ним можно говорить о чем угодно, совершенно при том не боясь, что он неправильно ее поймет или вообразит, будто она за ним бегает. И вообще, она на самом деле всегда рада его звонкам. Когда не звонит три или четыре дня, ей начинает его не хватать. Конечно, ему она этого не сказала, но с улыбкой подумала, что именно о таком друге мечтала. Ей такого не хватало всю ее жизнь.