Читать книгу - "Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух"

и главная семья быстро почувствовала, что нас можно подвинуть ещё немного. Широкий Лоб мог справиться с одним противником. Против пятерых родичей, заранее решивших держаться вместе, одной силы не хватало.

Быстрые Руки от этого не стала моей союзницей против собственной семьи. Когда её родичи утащили лучшие куски от общей туши, я показал, что делить надо шире. Она выслушала, взяла кусок печени, который ей дали свои, и понесла детям. По лицу было ясно: если мне не нравится раздел, это моя проблема.

Тихая Лань, наоборот, теперь чаще приходила ко мне вместе со своими. Самую слабую семью давили первой, и им был нужен человек, который мог спорить с главной. Никакой бескорыстной поддержки тут тоже не было. Стоило моей семье получить больше, чем её, и Тихая Лань смотрела на меня не мягче Быстрых Рук.

Уюии и Оёии в родственных расчётах ничего не понимали, зато настроение взрослых чувствовали прекрасно. Оёии при первых криках уходил к детям. Уюии, разумеется, лез туда, где орали громче всего. В одной из таких драк он едва не остался без пальцев, а Ловкий Змей — без ушей.

9

Ловким Змеем его называли ещё до моего рождения. Сухой, гибкий, быстрый, он умудрялся выскальзывать даже тогда, когда на нём висели двое. На охоте от этого было не так много пользы, зато в драках его ненавидели все. Он редко начинал первым, но если люди уже сцепились, появлялся сбоку, дёргал за ногу, толкал в спину и исчезал до ответного удара.

В тот раз спорили из-за сухого места под навесом. После дождя туда не помещались все. Главная семья заняла середину, две малые начали толкаться на краю. Поначалу дело ограничивалось криками, потом один мужчина ударил другого, кто-то вступился, и через несколько мгновений уже никто не помнил, кому именно не хватило места.

Я держал Крепкого Пальца за шкуру на спине и одновременно отпихивал двух молодых из нашей семьи, которые рвались вперёд. Уюии носился вокруг и визжал от возбуждения, пока Оёии не схватил его за плечо и не потащил к детям. Быстрые Руки орала на своего родственника, слишком широко махавшего палкой возле её младшей дочери. Тихая Лань свою семью просто увела от стены. Они потеряли сухое место, зато не полезли в общую свалку.

Ловкий Змей, наоборот, полез в самую середину. Одного успел толкнуть, от второго ушёл, третий поймал его за волосы. Ещё один навалился сверху. Змей почти вывернулся, и тогда мужчина, которому больше не за что было удержаться, вцепился зубами ему в ухо.

Крик перекрыл даже общий гвалт. Ловкий Змей дёрнул голову, и кусок уха остался во рту у противника. Он всё равно продолжил драться. Второе ухо повредили почти сразу: камень пришёлся сбоку, рассёк край и едва не оторвал его совсем. Широкий Лоб с двумя женщинами наконец растащили ближайших. Я заорал «КХА-У!» так, что несколько человек остановились хотя бы из неожиданности, и этого хватило, чтобы остальные тоже начали расходиться.

Ловкий Змей, несмотря на раны, выжил. Я промыл раны, вытащил грязь и волосы, стянул жилой то, что ещё можно было стянуть. От одного уха почти ничего не осталось, второе зажило кривым рваным обрубком. Несколько дней раны воспалялись и воняли, но потом пошли на поправку.

Когда уши зажили, стало заметно, насколько сильно пострадал слух. Если его звали справа, он мог повернуться влево, а тихого голоса за спиной не слышал вовсе. Иногда отвечал не тому человеку и раздражался, когда окружающие начинали смеяться. Сначала над этим только шутили.

Однажды молодой мужчина окликнул его, не получил ответа и заорал громче. Ловкий Змей всё равно смотрел не туда. Тогда парень постучал камнем о камень, дождался, пока тот обернётся, провёл ладонью по своей голове, показывая круглый гладкий камень, и изобразил тупое непонимание.

Шутник назвал его Глупым Камнем. Ловкий Змей тут же бросился на него и быстро показал, что ловкость никуда не делась. Имя, однако, подхватили: стоило ему снова не услышать обращение, кто-нибудь повторял тот же жест. Через несколько недель его знали все, а через год старое почти исчезло. Я прекрасно понимал, что он не поглупел. Но молодые на «Ловкого Змея» уже могли не отозваться, а на «Глупого Камня» оборачивался даже он сам — каждый раз со злой гримасой. В конце концов так стал звать его и я.

10

Первая смерть в семейной драке случилась зимой. Мы нашли тушу крупного копытного, погибшего ночью, и успели отогнать мелких падальщиков. Мяса хватало всем, зато печень, сердце, жир и мозговые кости были одни. Главная семья сразу потянула лучшее к себе. Одна из малых решила, что на этот раз уступать не будет.

Широкий Лоб пытался удержать наших в стороне, и я поначалу был с ним согласен. Потом мужчина из главной семьи вырвал мозговую кость у подростка из семьи Тихой Лани и ударил его этой же костью по плечу. Тихая Лань влетела между ними, за ней её брат, следом родственники с обеих сторон. Через несколько секунд драка уже шла там, где стояли дети, и оставаться зрителем не получалось.

Хуже всего были камни. Палкой ещё можно ударить не в полную силу; тяжёлым булыжником в ярости обычно били как придётся. Я увидел, как взрослый мужчина из третьей семьи размахнулся и попал противнику сбоку по голове. Удар даже не выглядел самым сильным за эту драку. Человек просто упал и больше не поднялся.

Почти никто сразу этого не заметил. Женщины начали вытаскивать детей, Широкий Лоб и главный мужчина большой семьи наконец одновременно решили, что хватит, и только тогда людей удалось растащить. Упавший мужчина ещё дышал, хотя зрачки уже плохо реагировали, из уха шла кровь. Я всё равно осмотрел его, хотя понимал, чем это закончится. К вечеру он умер.

Мужчина, который ударил его, сидел в стороне с тем самым камнем в руке. Несколько раз подходил к телу, смотрел и снова отходил. Никто сразу не полез мстить: дрались все, смертельный удар пришёлся в общей свалке. Только от этого мёртвый не переставал быть мёртвым.

На следующий день тело съели. Голову родственники отдали мне. Я снова очистил череп, дождался насекомых, закончил огнём и поставил ещё одну пирамидку. Пока укладывал камни, за спиной двое детей уже толкались из-за сушёного мяса. Их матери разняли раньше, чем кто-то успел поднять камень.

Крупные хищники проверяли нас постоянно, и годами отработанная реакция почти всегда спасала людей. Теперь взрослый лежал мёртвым из-за еды, которой хватило бы всем.