Читать книгу - "Выживание - Евгений Сладков"

— спросил, когда вода закончилась.

— Под постом.

— Это я и сам понял.

— Нет. Ты думаешь, что мы внизу. Здесь нет «внизу», — на мгновение Отступник прервался, указал на косую щель-вход и продолжил: — Разлом пришёлся на край Аномалии. Мы падали вдоль неё. Потом поперёк. Сейчас пост может быть над нами. Может — за той стеной. Если пройти через ход обратно, выйдешь к месту падения через несколько часов. Если повернуть не там — через несколько дней. Или не выйдешь.

— Удобное место.

— Поэтому оно ещё моё.

Вот и первая оговорка. Отступник знал Аномалию и ход в неё.

— Твои Ликаоны тоже знали дорогу?

— Они шли за Ядрами.

— Очень выборочно шли. Тебя не трогали.

— Потому что я не выглядел добычей.

— Роган тоже так думал.

Белые пальцы на чаше сжались. Камень тихо хрустнул.

— Он был добычей задолго до встречи со мной.

— Все вокруг добыча, кроме тебя?

— Пока не доказано обратное.

— Лаврия доказала, — норов-таки прорвался наружу новой издёвкой.

Ренегат бросил взгляд на отсутствующую живую руку:

— Она заплатила за доказательство больше.

— Но ушла.

— Ты не знаешь.

Ответ неприятно ужалил, заставив умолкнуть, отчего Отступник улыбнулся самым уголком рта. Не победно, а словно отметил особо удачный удар. Похоже, враг умел ждать, наблюдать и бить туда, где больнее всего.

Безумен, но не глуп. Нехорошо.

Не желая окончательно отдавать победу в разговоре, направил его в другую сторону:

— Если прошло четыре дня, нас искали.

— Искали, — прозвучавшее подтверждение стало неожиданным.

Сердце ударило быстрее, и слово сорвалось быстрее, чем я смог его остановить:

— И?

— Не нашли.

— Ты видел?

— Слышал Камень. Двое спускались достаточно глубоко. Ещё несколько оставались у провала. Они нашли тела, обломки, след твоей руки. Очень красивый след. Потом один едва не пошёл по стене в сторону, приняв её за пол. Их старший оказался разумен и увёл людей.

Значит, друзья выжили. Добрались и сообщили, иначе поисковой группы не было бы. Прекрасно! С души ушла изрядная часть гнёта. Хотелось бы, конечно, знать больше деталей, но вряд ли это возможно…

Хотя-я-я попробовать-то можно!

Подумано — сделано:

— Ты перенёс меня до поисков.

— Конечно.

— Почему не ушёл дальше?

— Здесь есть цепи.

Он постучал белым пальцем по браслету. Руна вспыхнула и сжалась. Я едва удержал стон, вновь стиснув зубы до скрежета.

— Старые. Надёжные. Их делали для тех, кому обычная клетка мала. Я нашёл камеру давно, отличная камера. Очень помогает с такими, как ты.

— Польщён, — отозвался, сочась Ядом похлеще Ауры Лаврии.

— Должен быть.

Будь я свободен — точно сокрушённо покачал бы головой. Отступник ведь на полном серьёзе всё это говорил. Он действительно так думал, не издевался и не пытался напугать. Больной на всю голову, как пить дать.

— Что тебе нужно? — спросил, не особо надеясь на ответ.

Отступник сперва посмотрел на свою руку. Белизна добралась до запястья. Под ней время от времени шевелился бугор, от которого что-то отделялось и медленно ползло к локтю.

Затем он перевёл взгляд на мою висящую тушку и всё же ответил:

— Понять.

— Для этого обычно задают вопросы.

— Слова лгут.

— А съеденные люди — нет?

— Сила не умеет лгать.

— Моя умеет всё.

Каюсь, но толика ехидства опять пробилась в мой голос, заставив Ренегата замереть и задуматься. По-настоящему. Не ради паузы или красивого ответа. Он даже на руку снова посмотрел, словно пытался почувствовать, где заканчивается Камень и начинается мой Атрибут.

— Тогда тем интереснее будет, — наконец произнёс он, возвращаясь вниманием ко мне.

И не просто возвращаясь, а опять заступая за спину.

Нутро взвыло от неладного, но что-либо сделать не представлялось возможным. Отступник схватил за локоть, упёр белую ладонь в лопатку и дёрнул. Сустав вошёл с глухим щелчком. Мир вспыхнул, я заорал благим матом…

Когда я перестал висеть тряпкой, он объяснил:

— Заживёт быстрее.

Я бы многое хотел высказать в ответ, но уже не мог — тело отказывалось повиноваться, а нечленораздельно мычать — не самое мужественное деяние.

Так и не дождавшись от меня реакции, Отступник направился в сторону выхода:

— Отдыхай.

А я-таки собрался с остатками сил и прохрипел ему вслед:

— Цепи… сними…

— Нет, — ответил он, не оборачиваясь, и скрылся за косой щелью.

Шаги сперва удалялись, потом раздались из стены слева, после — сверху. Камень коротко вздрогнул, и проход исчез. Не закрылся плитой или пеленой, а просто щель схлопнулась.

Я остался один.

Но теперь со мной был обманчивый звук, свет от Оков и некоторые ответы.

Четвёртая ночь. Камера в кармане Аномалии. Поиски были. Отступник знал это место. Цепи создал не он, значит и руны — не его. Главный филамент материализовался больше, чем наполовину. Ну а я перешёл на следующий этап Взращивания Ядра Атрибута — Материализацию филаментов.

А ещё Ренегат хотел… понять Искажение. Я решил пока называть это так. И что-то настойчиво подсказывало: понимать враг будет зубами.

Сон пришёл не сразу. Тело слишком болело, руки пульсировали, новое русло жгло от затылка до груди. Не в силах пребывать в реальности, я отрешился от неё, следя внутренним взором, как Главный филамент пытается заживить разрывы. Да, Шторм завершился, но остаточная материализация ещё продолжалась. Очень медленно — на каждый новый участок уходил Предел, Атрибут, кровь и то немногое, что осталось от тела…

Живот адово сводило.

Через несколько часов — или минут — Отступник вернулся с едой.

Жидкая серая каша в каменной миске. Без запаха, без вкуса. Я бы назвал её оскорблением, но желудок был со мной громогласно не согласен.

Ренегат что-то сделал с цепями, и я начал падать — ноги не удержали. Я точно завалился бы лицом прямо в миску, если бы не был пойман за волосы.

— Медленно, — раздалось от него.

— Беспокоишься, что подавлюсь?

— Что потеряешь еду.

Вот и вся забота.

Он кормил с ложки. Каменной, разумеется. Каждый то ли кусок, то ли глоток ложился в желудок тяжёлым комом. После пятого меня вырвало. Отступник дождался, пока спазм закончится, вытер рот куском ткани и продолжил.

— Ты всегда такой гостеприимный? — спросил я.

— Только с ценным.

— Материалом?

— Да.

— А если я перестану быть ценным?

— Умрёшь.

— Хорошо, что уточнил правила.

После