Читать книгу - "Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов"

их радостно, почти по-братски. Потому что язык прибыли понятен всем. В этот момент не имели значения ни национальность, ни акцент, ни страна.

Перед «откровением» Сергея Платонова весь мир двигался как единое стадо. Однако среди этого шумного океана сообщений одна группа выделялась особенно бурной энергией. Сообщения сыпались с невероятной скоростью.

«Такими темпами телеком-оператор Сергея Платонова подаст на него в суд за то, что он перегружает сеть инвесторами».

«Куда это ещё может вырасти?»

«Кажется, даже сам график акции уже боится собственной высоты».

«Он сказал, что у него развивается акрофобия».

«Моя мама поставила фотографию Сергея Платонова на семейный алтарь и велела нам кланяться».

«Баланс моего счёта растёт… я готов продать душу Сергею Платонову…»

Это были уже корейцы.

Глава 10

Тем временем в Южной Корее воздух буквально звенел от восторга. Улицы гудели, словно перед началом большого праздника. В кафе пахло жареным мясом и крепким кофе, в барах звенели бокалы, а на экранах — телефонов, планшетов, телевизоров — неустанно мигали зелёные графики. Люди, последовавшие за ставками Сергея Платонова, уже не скрывали эмоций. Они размахивали пачками купюр, хрустящими, ещё пахнущими типографской краской, смеялись, хлопали друг друга по плечам, кто-то даже начинал пританцовывать прямо посреди улицы.

— Игрок Сергей Платонов — гол! — выкрикнул кто-то, и толпа тут же подхватила. — Он снова сегодня забивает!

— Южная Корея! — раздалось в ответ. — Хлоп-хлоп-хлоп!

— Это что, доходность… или номер телефона? — писал другой, выкладывая скриншот счёта с бесконечной цепочкой цифр.

— Открыл приложение в автобусе по дороге на работу… и сразу вышел. Всё, с сегодняшнего дня я больше не офисный раб.

— Все откройте графики… и склоните головы. Мы на святой земле.

И это были не просто слова. Люди действительно замирали, уставившись в экраны, словно перед алтарём. Пальцы дрожали, когда они обновляли страницу. Сердце билось быстрее с каждым новым скачком цены. Но дело было не только в инвесторах. Даже те, кто никогда в жизни не открывал брокерский счёт, теперь каждые несколько минут доставали телефоны, проверяя графики. В метро, в лифтах, на остановках. Кто-то держал смартфон обеими руками, будто боялся его уронить. Кто-то нервно кусал губы. Кто-то, наоборот, улыбался так, словно уже выиграл лотерею.

Причина была проста. Новостные заголовки буквально кричали с экранов.

«Первый в мире фонд на 100 миллиардов долларов — кто настоящий создатель?»

«Япония против Кореи: Масаёси против Сергея Платонова… битва национальной гордости на Уолл-стрит»

«Сергей Платонов бросает фастбол Масаёси — „И это вы тоже скопировали?“»

Это уже было не просто противостояние инвесторов. Это стало матчем Корея — Япония. Грех же было не использовать их нелюбовь к японцам. СМИ захлёбывались от ажиотажа, социальные сети кипели, как перегретый котёл. Комментарии летели с бешеной скоростью.

— Когда появляется Япония, уровень кимчи в моей крови подскакивает до 200%.

— Единственное, что мы уступим Японии — это мелкую пыль.

— Выиграем и откроем CU, GS25 и Emart24 на Токто! Три королевства магазинов у дома!

Фраза «Корея против Японии» звучала как заклинание. Древнее, почти инстинктивное. Стоило её произнести — и в людях просыпалось что-то глубинное, горячее, почти животное. Но на этот раз накал был особенно сильным. Слишком многое накопилось. Отношения между двумя странами недавно опустились до самого низкого уровня за последние годы. Старые раны вновь вскрылись. Заголовки становились всё жёстче.

«Соглашение 2015 года по „женщинам для утешения“ — раскрыты закулисные детали»

Тогда, в декабре 2015 года, под давлением общественного возмущения, правительство Южной Кореи поспешно заключило соглашение. Переговоры велись за закрытыми дверями. Без должного диалога с самими жертвами. Даже тогда звучали обвинения. Слишком поспешно. Слишком поверхностно. Будто глубокую, болезненную рану попытались заклеить дешёвым пластырем. А теперь, спустя годы, правда всплыла наружу. Расследования коррупции вскрыли детали, от которых становилось тяжело дышать. Подлить масла в огонь, это даже весело.

«Правительство пообещало убрать „Статую мира“? „Найдём подходящее решение“»

«Япония пыталась заставить жертв молчать — „сохраняйте тишину на международной арене“»

«Корея согласилась с формулировкой „окончательное и необратимое решение“»

«10 миллиардов иен — не компенсация, а „утешительные выплаты“… Япония избегает ответственности»

Слова резали, как стекло. Япония до последнего уходила от ответственности. И более того — пыталась навсегда заставить жертв замолчать.

Но ещё болезненнее было другое. То, что корейское правительство согласилось на это. Без борьбы. Без сопротивления. Это воспринималось как предательство. Как будто боль и достоинство страны продали по дешёвой цене. Гнев нарастал. Он чувствовался в каждом комментарии, в каждом резком вдохе, в каждом сжатом кулаке.

«Всплеск общественного гнева: „Покончим с унизительной дипломатией!“»

«„Соглашение недействительно!“ — кандидаты в президенты соревнуются в обещаниях пересмотра»

Политики спешили уловить настроение толпы. Один за другим они обещали отменить соглашение и начать переговоры заново. Но Япония стояла твёрдо. Холодно. Неподвижно.

«Премьер-министр Японии: „Дополнительных переговоров не будет“»

Фраза «окончательно и необратимо» стала щитом. Непробиваемым. Диалог оказался закрыт. И тогда люди начали действовать сами.

После статуи в Сеуле появилась ещё одна. В Пусане. Прямо перед японским консульством. Холодный металл, неподвижный силуэт, пустой взгляд. И в этом молчании было больше силы, чем в тысячах слов.

Ответ Японии не заставил себя ждать. Он обрушился резко, холодно, как ледяной ветер, пронизывающий до костей. Новостные заголовки вспыхнули один за другим:

«Правительство Японии требует немедленно убрать статую в Пусане»

«Генеральный консул отозван — дипломатическое напряжение между Кореей и Японией достигает пика»

Отзыв консула… В языке дипломатии это почти как захлопнуть дверь перед лицом. Жёсткий жест. Почти прямое заявление: «Мы больше не собираемся с вами разговаривать». Но это было лишь началом. Следующий удар оказался куда болезненнее.

«Япония приостанавливает переговоры о валютном свопе — в ход идёт экономическое давление»

Валютный своп. Невидимая страховка, о которой обычные люди редко задумываются. Но именно она позволяла Южной Корее в кризисные моменты занимать доллары у Японии, удерживая экономику от обрушения. Для страны, зависящей от экспорта, это был не просто инструмент. Это была подушка безопасности. Если её убрать…

Достаточно одной тревожной искры — и иностранный капитал начнёт утекать, как вода сквозь пальцы. Япония ударила точно в слабое место. Без колебаний. И на этом не остановилась.

«Япония отменяет переговоры на высшем экономическом уровне»

«„Будущее сотрудничество зависит от Кореи“ — намёк на дальнейшие меры»

Сообщение стало предельно ясным. Без прикрас.

«Уберите статую. Или будут последствия».

Интернет взорвался. Гнев был почти физически ощутим — густой, горячий, как пар над кипящей водой.

— С