Читать книгу - "Ледяная колыбель (том 3) - Ярослав Гивиевич Заболотников"

когтём, как он вытек сквозь пальцы, подобно воде. Разлился по мраморной плитке, образовав зеркальный круг диаметром в треть метра. Звёздочка закачалась над ним, и неизвестный сплав забурлил, словно кипяток. Следуя указаниям зелёного свечения, Хризальтера опустилась на колено, осторожно притронулась к серебристым пузырям. Холодным и упругим. Что не мешало им ежесекундно лопаться. Тогда она продавила беспокойную поверхность ладонью — рука провалилась в пустое пространство. Безграничное. Совсем не похожее на яму в полу. Пространство, где её пальцев что-то коснулось…

Глава 16

Буран постепенно рассеивался. Истончался, как надежда солдата в затяжной войне. Из уползавшей прочь пелены появлялись всё новые деревья. Гул ветра наконец притих, уступив место шуршанию снежинок и треску костра. Несколько раз в размеренности морозного леса прорезалось кроканье, отчего Эрминия задумчиво смотрела вдаль. Ворон? На севере? Да неужто? За всю жизнь в ледяном королевстве на глаза попался лишь один. Много лет назад. На Хладном Берегу. В клетке торгаша…

Мысленно одёрнув себя, Эрминия вновь вернулась к дозору. В призрачной шали редкого снега искать марево стало слишком сложно. Зато снорхов могли выдать возникающие из ниоткуда следы — взор иссекал приглаженную метелью целину. Иногда он поднимался на лежавшего на поляне варга: тот изрядно побелел и теперь походил на обычный пригорок. Никого. Хищников не привлекала даже падаль. Означало ли это, что те два снорха были единственными? Или же огонь отпугивал тварей? Как-никак за полчаса он прогрыз в санях нехилую дыру и выбрался наружу…

Шум падения позади — выхватив мечи, Эрминия развернулась в полной боевой готовности. Хотя клинок в правой руке ныне мог легко выскользнуть. Держать его тремя замёрзшими пальцами — тот ещё подвиг. И всё же северянка намерилась биться парным оружием.

Но это был не снорх — Рэксволд, нёсший дозор по другую сторону костра, вдруг рухнул в снег. Лучник⁈ Эрминия бросилась к ассасину. Уже перепрыгивая через горящие сани, она старалась приметить стрелка. Безрезультатно. Впрочем, и брошенный на Рэксволда взгляд не выхватил ни древка, ни оперения. За ответами взор метнулся к бледному лицу воина, а там… в карих глазах светлел бронзовый ореол. Уронив мечи, северянка стремительно опустилась рядом.

— Рэкси… ты чего удумал?.. — тревожные слова замирали на языке. — Скоро Лайла приедет. Она что-нибудь придумает.

— Я не чувствую тела… Стоял из последних сил… — отрывисто прошептал ассасин. — Так быстро… накрыло… Ты права была… про паралич тот…

— Ничего. Сейчас оттаешь, — Эрминия перекинула через шею его руку, изрядно затвердевшую, словно она принадлежала мертвецу. Затем подняла воина и усадила на наклонный край перевёрнутых саней, поближе к костру, где Рэксволд чуть не завалился в пламя: — Всё, держу. Как, жар долетает?

— Ни тепла… ни холода… не ощущаю… — глядя куда-то в сторону, тяжело дышал тот. — И слабость… Даже башку сам повернуть не могу… Кажись… мне кранты…

— Что, так просто сдаёшься? Эй, где Рэксволд, которого я знаю? Соберись! — слово прозвучало вбитым в стену гвоздём. — Скоро полегчает.

— Вряд ли… Мне слишком часто везло… Всю жизнь сухим из воды выходил… Вот… Пора расплачиваться… Дрянь… Не так я хотел уйти…

Эрминия коротко вздохнула: выплеснула переполнявшее душу беспокойство, которое вмиг рассеялось белым паром.

— Слушай внимательно, — насупленно изрекла она. — Пересилишь заразу — лично кувшин пойла перед тобой поставлю. Даже напьюсь с тобой за компанию. Только представь: я, и накидаюсь, как последняя забулдыга. Как тебе такое? Идёт?

— От меня… ничего… не зависит… — Рэксволд клевал головой, словно боролся со сном. — А тебе… нельзя пить… Хотя… уже не важно… Я… не жилец…

— Куда ты собрался? У нас ещё столько планов. Помнишь, мы же свою гильдию создать хотели. Смотаться на Грозовые Острова. А Джон с Лайлой… Кто им свадьбу обещал устроить? Сопротивляйся. Ты сильнее, чем думаешь.

— Не могу…

— Значит, вот так ты со мной⁈ Бросить меня вздумал⁈

— Прос… ти… — едва слышно ответил ассасин.

Северянка почувствовала, что он уже не сползает с края: тело дубело быстрее, чем на морозе стыла вода. От безысходности Эрминия сжала кулаки — из обожжённых обрубков вновь засочился багрянец. Затем она утёрла влажнеющие глаза рукавом и присела перед воином.

— Посмотри на меня… — чуть приподняв ему подбородок, северянка поймала отрешённый взгляд. — Будет тебе сын, Рэкси. Или дочь. Как получится… Не знаю, может, так и задумано, что я должна дать кому-то жизнь… Не пощадить… Дать по-настоящему… Но я не обещаю, что буду хорошей матерью. Хочешь увидеть своего ребёнка и меня, проклинающую всё вокруг? Живи, слышишь! Вопреки всему. На попятную я не пойду. Слово Белой Тигрицы.

На мгновение в глазах Рэксволда вспыхнула искорка жизни. Он почти неуловимо дрогнул уголком рта, а затем разомкнул окаменевшие губы:

— Я… освобождаю тебя… от данного слова… — карий взор затопила бронзовая муть, которую медленно скрыли отяжелевшие веки.

— А я — нет! Рэкси! Рэкси!!! — от криков Эрминии с хвои ближайшей сосны сорвались две шапки снега, что подбитыми журавлями, ухнули в сугроб.

* * *

Вереница саней неслась по лесу, обгоняя попутный ветер, тихий и слабый, как дыхание умирающего. Теперь, без метели, Джон мог легко отыскать обратную дорогу. Ориентиров было много. И вот первый из них. Ноги каннибала, наполовину выступавшие из рыхлой белизны. Очевидно, какой-то хищник учуял занесённую бураном мертвечину и, невзирая на непогоду, не упустил возможности частично утолить голод. Либо человечина пришлась не по нраву, либо костяные поножи искололи пасть — выдрано лишь несколько кусков мяса. По крайней мере, так показалось проезжающему мимо следопыту.

Затем встретились занесённые снегом нарты с обглоданным трупом оленя. Бедняга запутался в упряжи, где его застали кровожадные клыки. И когти. На бедре багровела рана, глубоко рассекала всклокоченную шерсть. Снорхи? Иным способом такое не нанести. Если звери, конечно, не научились носить оружие. После событий в пещере поверить уже можно во что угодно.

— Всё ещё хуже, чем я полагала… — проронила сидевшая возле Джона вампирша, едва траурный ориентир остался позади. — Как ты знаешь, я не сторонница расправы над животными. Без веской на то причины. Вроде сильного голода или угрозы жизни. Положа руку на сердце, и в последнем случае предпочту отпугнуть. Без опасных травм. Но глядя на последствия воочию… Нет, варг — не угроза жизни. Это — сама смерть. Я готова расцеловать Рэкса за действенный план и его воплощение в реальность. Иначе бы… даже говорить не хочу. А всё потому, что мне захотелось оценить доработанное заклинание. Нашла место для тренировок. Чем только думала…

— Справедливости ради, не ты к нам каннибалов подослала… — кисло ответил Джон.

— Но я могла не дать им забрать вас…

— С тобой было бы всё то же самое. Слишком уж быстро они подлетели, и Эрминия велела сдаться.

— Не геройствовать и терпеть — о, это я умею… — невольно выскочила колкая отсылка к недавним событиям. — Зато потом никому из вас не пришлось бы сражаться с варгом. Кто выпустил его из Эрмориума? Я. Пусть и косвенно. Нет у меня права на беспечность. Надеюсь, Рэксволд не сильно пострадал. Иначе буду корить себя до конца дней.

— Поди, давно очухался и клянёт нас за то, что пропали без вести.

— Лучше пропасть без вести, чем возвращаться с такими вестями. Я потеряла ключ. Ключ от чего-то важного. И вместо выводов о собственной никудышности взяла на себя ответственность за ещё одну жизнь, — Лайла оглянулась на едущего следом Шойсу, отделённого от них пустой повозкой. Затем погладила дремавшего на коленях мефита. — И так Скарги за всех досталось… Для его размера удар был слишком сильным… Что я творю? Почему вокруг меня все страдают? Неужели сочувствие и желание помочь высшие силы воспринимают брошенным безразличию вызовом? Я устала, Джон. Порой кажется, что мне стоило остаться в усыпальнице. Рядом с матерью. Под грудой камней.

— Лайла… — проникновенное обращение следопыта не успело перерасти в обнадёживающую речь.

— Нет, без меня этот мир был бы спокойнее. Жил бы по привычному укладу. Без магии. Существ. Пророчеств. И обозлённых богов. А сейчас… мы на войне. За одним лишь исключением. У войны хотя бы линия фронта есть. Нас же окружает бесконечное поле боя, замкнутое, словно