Читать книгу - "Звездные мальчики - Ирина Скидневская"

— Да? — Дуй сел на край ямы, свесив ноги. — Не можешь вылезти?

Его поведение насторожило колдунью. Она нерешительно кивнула.

— Ты червяков поешь, — посоветовал Дуй, — может, полегчает. Самое время подумать о цвете лица — что-то ты позеленела. — Старуха взвыла. — Так откуда, говоришь, здесь взялась яма? — Разговор с бабкой доставлял Дую такое удовольствие, что он почти не чувствовал боли от многочисленных саднящих ран.

Присмиревшая бабка нехотя пояснила:

— Сама наколдовала, по ошибке… Не то слово сказала…

Дуй счастливо засмеялся.

— Почему же твое колдовство не поможет тебе выбраться оттуда, а?

Старуха заныла, взглядывая снизу на Дуя, как побитая собака:

— Эти каменные стены слишком высоки! Они мешают мне колдовать… Мне плохо, волк…

— Скоро тебе станет еще хуже, — со злой радостью сообщил Дуй. — Черный камень опять лежит на Ненужной горе, на самой ее вершине.

Бабка в ужасе завизжала и высоко подпрыгнула, потом протянула к Дую руку — та начала стремительно вытягиваться из ее тела. Рука росла и поднималась по стене вверх, а бабка все уменьшалась. Дуй настороженно наблюдал за ней. Когда от колдуньи осталось только маленькое, размером с кулачок, лицо, рука бессильно шевелила своими желтыми пальцами уже в метре от сидящего на краю ямы Дуя. Бабка при этом так визжала, что у Дуя заложило уши.

— Ну, ну? — кривляясь, подзадоривал он, потом, решив не рисковать, убрал ноги и встал.

Уже на пределе своих возможностей, рука выбросила вперед два быстро растущих пальца, и они, как крючки, ухватились за край ямы. Бабка, от которой остались одни глаза, стала подтягиваться вверх, с каждой секундой возвращая себе свое уродливое тело, на время превращенное в безобразную руку.

— Рука у тебя коротка, — со злобной усмешкой сказал Дуй и ударил каблуком по сморщенным посиневшим пальцам.

Бабка с воплем рухнула вниз и замолчала. Дуй наклонился, чтобы заглянуть в яму. "Не смотри!" — сказал ему внутренний голос. Но Дуй заглянул, и что-то мягко ударило его в лоб. Он отшатнулся и подобрал шершавый шарик. Это была прошлогодняя сосновая шишка. Между ее чешуйками блеснуло крохотное алмазное зернышко. Бабка на дне ямы дико захохотала.

— Взял? Взял в руку? Моя рука коротка, а твоя глупа!

— Рехнулась ты там, что ли? — озадаченно проговорил Дуй.

— Так-то ты отблагодарил меня, волк? — Голос колдуньи стал вдруг зловещим и спокойным, и Дуй встревожился. — Ну, что ж, мой подарок ты подобрал. Теперь в лесах тебе делать нечего — деревья будут вытягивать из тебя силу, неблагодарная ты тварь. А алмазы выжгут дотла твое гнилое нутро. — Дуй, как ошпаренный, бросил шишку на землю. — Загляни-ка сюда снова, дружок, я хочу еще кое-что тебе сказать. А?

Дуй сплюнул и, озираясь на яму, быстро пошел к пещере. Какой дурак! Вместе с шишкой бабка наслала на него колдовское проклятие… Когда же кончится эта полоса неудач?!

… Свет в пещере горел с прежней силой, будто в честь большого праздника там зажгли тысячи сверкающих огней. Дуй остановился у входа и огляделся, не решаясь переступить запретную черту. Он осторожно ткнул пальцем в пульсирующую нестерпимыми для глаз бликами завесу. Ничего не произошло. Еще раз глянув в сторону ямы, откуда изредка доносились глухие яростные выкрики, он, весь сжавшись, шагнул в пещеру, в ее жаркое, слепящее нутро.

По глазам сразу ударил немыслимо-яркий свет, и так закружилась голова, что Дуй чуть не упал. Обливаясь слезами и, как слепой, вытянув вперед руки, он пошел по переливающемуся всеми цветами радуги туману, густому и жаркому, терпко пахнущему чем-то кислым. Резь в глазах все усиливалась, а раны на теле уже просто пылали от накатывающего на них волнами горячего воздуха.

Дуй больше всего боялся, что именно сейчас в нем проснется бессильный перед пугающей силой огня зверь и изо всех сил боролся с первыми приступами паники. Он заставлял себя думать о воде, о глубоких прохладных озерах, о дробящихся о скалы шумных водопадах, о ледяных горных реках, стремительно несущихся со снежных вершин в долины, и пытался не думать о том, что оказался словно в самом центре огромного пожара. Волк погубит себя, если будет об этом думать!

Дуй уже еле волок ноги, споткнулся и, не выдержав, в страхе закричал. Он завертелся на месте, бросился то в одну сторону, то в другую, и вдруг наткнулся на каменный стол, черная крышка которого вся была покрыта таинственными письменами.

От радости у Дуя затряслись руки, он забыл о своих страхах и жадно впился воспаленными глазами в четкие мелкие буквы. Вот он, источник колдовской силы старухи, вот откуда она берет свои удивительные заклинания! Щурясь, он пробежал глазами каменную страницу — какие-то странные закорючки, черточки, крючочки покрывали ее. Дуй разочарованно застонал. Он снова и снова растерянно разглядывал вырубленные в каменной книге знаки, и его охватывало отчаяние. Словно почувствовав его затруднения, книга вдруг открылась ему — в голове у него забили гулкие барабаны, и тысячи неожиданных ярких образов наполнили его сознание.

Это не были заклинания. Это были непостижимые, не доступные человеческому глазу тайны земли, воды, неба — всего мироздания, и Дуй вдруг почувствовал себя старым, мудрым богом, всевидящим и всезнающим, не мечтающим разрушить этот мир, а сотворившим его и сейчас с великой любовью созерцающим его.

Зверь, живущий в нем, сопротивлялся этому прежде не знаемому чувству жалости, сострадания, восторга, которое люди зовут любовью, и Дуй пытался запомнить как можно больше из того, что вдруг открылось ему, в надежде использовать это для своих черных целей. Но книга словно читала его низкие, недостойные мыслишки, и всё прочитанное мгновенно улетучивалось из головы. Он злобно скрипел зубами, вновь и вновь пытаясь подчинить себе строптивую книгу, тер глаза, будто полные песка, смахивал льющиеся ручьем слезы и торопил, торопил себя, чувствуя, что времени у него почти не остается.

Неожиданно по поверхности стола побежали черные полчища каких-то крошечных, как муравьи, тварей. Они закрыли собой письмена и набросились на Дуя, больно жаля его в руки, в лицо, в голову, впиваясь в его кровоточащие раны и нанося новые. Дуй закричал и принялся отдирать муравьев от себя, прихлопывать их руками, стряхивать на землю, но тысячи новых тварей уже лезли на стол, издавая сводящий с ума пронзительный визг. Они быстро увеличивались в размерах, и вскоре Дуй смог получше рассмотреть этих злобных существ — это были маленькие копии колдуньи с большой головой…

Обливаясь слезами и кровью, Дуй кричал уже во весь голос, но твари, которыми он был облеплен с головы до ног, вопили еще громче, ожесточенно набрасываясь на нежеланного гостя.

Вдруг задрожала земля, по пещере пронесся сильный нарастающий гул, и Дуй с ужасом ощутил, как колеблется гора, в недрах которой он находился.

Забыв про чудесные письмена, он ринулся в ту сторону, откуда доносился гул, — скорее всего, там и был выход из пещеры. Он почти не видел дороги: из страха, что твари выгрызут ему глаза, он сильно щурил их. Да и что мог он различить в этом слепящем тумане? Бежать навстречу опасности было страшно, но еще страшнее казалось ему остаться здесь, в проклятой каменной ловушке.