Читать книгу - "Ретро Бит 1-10 - Сева Сотх"

Элитный медицинский центр в престижном районе “Пасифик Хайтс” обладал собственным подземным паркингом, потому мы еще и не промокли, как стихия ни старалась. Анкетные данные в регистратуре, триста долларов предоплаты за осмотр, заставляющие меня пожалеть, что я программист, а не врач — и наконец-то наше время в кабинете доктора медицины Розенталя. Ему бы с такой фамилией словарик какой составить.

— Линда Ким, входите, — пригласила медсестра, приоткрыв дверь в назначенное время.

Я шагнул внутрь и тут же последовал протест.

— Стойте! У меня что, двоится в глазах? Я вызывал одного пациента. Юноша, зрение с каждым годом меня подводит сильнее, но я даже без очков вижу, что вы не Линда Ким, — сказал полностью седой еврей, изучавший за столом медкарту.

— Я ее жених, помочь объясниться. Линде больно говорить.

— Молодой человек, я счастлив за то, что вам удались найти вторую половинку, это большая удача в нашем суетном мире. Но у меня только одно смотровое кресло. За пациентку скажут состояние ее горла и последующие анализы, если потребуется. Присядьте в приемной, почитайте журнал, выпейте кофе из автомата, скушайте шоколадку. Никто в моём кабинете вашу невесту не обидит.

И потекли долгие минуты ожидания, воспринимаемые как часы, месяцы и годы. Вот где бы портативный тетрис стал неоценим, хоть как-нибудь бы отвлекся. А так — пытался продумать архитектуру модулей для “Долины Проклятий”, но не очень успешно. Мысли всё время убегали туда, в кабинет.

— Войдите, молодой человек, пациентка просит, чтобы вы присутствовали, — наконец-то пригласили и меня.

Линду я нашел полулежащей в процедурном кресле, похожем на стоматологическое.

— И вот все в сборе. Позвольте же старику озвучить свой диагноз, — проворчал доктор Розенталь. — У вас, красавица, хронический узелковый ларингит, обычно характерный для людей, работающих голосом, например, певцов и дикторов. Очень запущенный, налицо клиническая картина фиброза связок. И как вы только говорили все эти годы?

Звучало очень неприятно, но не как название катастрофы.

— Это лечится? — спросил я.

— В настолько запущенной форме — только хирургическим путём. Как давно вы испытываете проблемы с голосом, милочка? Не меньше пяти лет, не так ли?

— Семь лет, — тихо-тихо выдала Линда.

— А вот это вам противопоказано, моя дорогая. Шепот, чтобы вы знали, нагружает связки куда сильнее, чем обычная речь. Лучше промолчать, чем шептать. Для того мы и позвали вашего кавалера, чтобы он сказал все необходимое.

— Хирургическим путем? — напомнил я главный вопрос.

— Микроларингоскопия. Операция очень сложная, требующая ювелирной точности, но в нашей клинике мы такие делаем регулярно. Срежем все узелки, образовавшиеся на связках, и буквально вернем вам ваш настоящий голос, юная леди. Дело в том, что все эти годы вы разговаривали не голосовыми мышцами, а мускулами шеи и гортани, совсем для того не предназначенными. Человеческий организм удивителен, не так ли? Мы вернем голосовым связкам их прежнюю подвижность и не стану обещать, что вы сможете выступать в опере, но впервые услышите свой истинный голос таким, как и положено в вашем возрасте.

— Каковы риски? — самый главный вопрос. Если проблема только в привычной хрипотце, как у закоренелого курильщика, то и плевать. Мне низкий голос Линды уже милее любого сопрано, контральто или как оно там называется.

— Любое оперативное вмешательство под общим наркозом имеет элемент риска. Но у нас огромный опыт, а у меня лично — ни одной неудачной операции за сорок лет практики, за то и беру большие деньги. Если же говорить о рисках отсутствия лечения — есть некоторые шансы полностью и навсегда замолчать. Плюс риск, что узелки переродятся в новообразования и потребуют более серьезной операции.

— Деньги! — прошептала Линда. Хотя они совсем роли не играют, вот ни капли. Я не бессребреник, но отдал сорок тысяч за дом для Елены и Гектора и ни о чем не жалею, а тут ситуация более важная.

— Операция и курс реабилитации у фонопеда обойдутся вам около двадцати тысяч. Во многих других клиниках попросят дешевле, не стану таить, но у нас условия намного лучше. И если речь зашла о деньгах, учитывайте, что страховая наверняка откажет в возмещении из за запущенности болезни.

Всего-то! Как быстро я перешел от подсчета каждого четвертака к безусловной готовности расстаться с парой годовых зарплат типичного работяги.

— Не вижу проблем в этой сумме. Мы посоветуемся и примем решение, — озвучил я.

Для себя согласился бы сразу, но тут на операционный стол лечь придется не мне. Я окажу всю нужную поддержку, поделюсь всеми силами и ресурсами, но решение за самой девушкой.

— Ближайшее окно в графике операций у нас на август, — уведомил врач. — Затянете время — и оно сдвинется еще на месяцы.

Линда сжала мою руку и прошептала “согласна”. Может, доктор нас и разводит, но ни о чем не жалею.

— Мы согласны, — подтвердил я вслух, — запишите нас в график.

Глава 11

На анализы для подготовки к операции нас записали на июль, а до того доктор Розенталь прописал консервативное лечение таблетками, полосканиями и приторными сиропами, после которых поцелуи становятся сладкими не только в фигуральном смысле, но и в самом прямом. Всё, чтобы снять воспаление и привести горло к той неустойчивой норме, в которой Линда существовала последние семь лет. Еще и миндалины удалить посоветовали у них же, но это уже после Японии.

Неинвазивные способы отлично сработали. Через какую-то неделю Линда уже вернулась к своей нормальной речи при помощи “не тех мускулов”. К тому моменту мы успели записать третий и четвертый выпуски ЙЕП в течение одной субботы, и оба с участием Рокки Раккуна Кларка. Будущие зрители узнают о нескольких гениальных и потрясающих играх, включая конструктор пинбола и клон арканоида — Брикаут.

На работе главной новостью стало то, что Бренда таки закончила экономические расчеты для Геймдев Тайкуна, а Эми приступила к написанию текстов для него же. Программно