Читать книгу - "Бастард рода Неллеров 1-11 - Серг Усов"

Она спешила к калитке южных хозяйственных ворот, бодро семеня ногами по неровной дорожке для слуг среди густых зарослей акации, сирени и вишнёвых деревьев, то цепляющих её ветвями за красивое голубое платье, то гладящих листвой по макушке. Приходилось часто пригибаться. Садовники здесь не обрезали сучья, эти заросли часто, особенно вечерами, использовались не только слугами для не мозолящего господам глаза передвижения, но и самими благородными дворянами, обитающими во дворце, для уединённых встреч. Порой тут творился такой разврат, что даже видавшая виды бывшая монастырская служанка многого ранее не знала.

Усмехнулась, вспомнив, как всего месяц назад и сама не предалась здесь любовными утехами. Принудительно. Совершавший обход парка гвардеец, встретив красавицу, попытался задрать её платье. Вот только не получилось у него ничего. Отведал вместо девичьих ласк коленом между ног, сильного укуса руки и ногтей, оставивших на его лице четыре ярко-красных борозды.

Даже со стороны свободной служанки, не рабыни, такие действия посчитали бы дерзостью, но произошло всё наоборот. Любвеобильный гвардеец, и так пострадавший, затем ещё отстоял на плацу в полном вооружении более четырёх часов в качестве наказания.

Теперь вояки знают, что яркая красавица с кудрявыми солнечными волосами — фаворитка самого баронета Степа Риккарна, главы королевского секретариата, и что трогать её не стоит — кроме неприятностей ничего не выйдет.

Так что, тот инцидент оказался очень полезен. Теперь она могла свободно покидать дворцовый комплекс и возвращаться в него практически в любое светлое время, и никто не будет ей препятствовать и её лапать.

— Ты чего так рано, Люси? — поинтересовался скучающий возле калитки караульный.

— Пока мой спит, надо ему кое-что купить, Григорий. — улыбнулась девушка.

— Алхимию, чтобы стоял? — усмехнулся гвардеец.

— А ты догадлив. — рассмеялась красотка.

Улыбаться и завлекать она умела, с большинством парней четвёртой роты, от которой наряжался караул на хозяйственные ворота, у неё давно сложились приятельские отношения. Стоило это недорого — всего-то и нужно не задирать носик, шутить и смеяться над тупыми солдафонскими пошлостями гвардейцев. И при этом никто не должен сомневаться, что случись что, постоять за себя она сумеет.

Так ведь и есть, она боец, хоть по виду этого не скажешь. Выросшая сиротой под опекой злой тётки, сестры отца, таскавшей её постоянно за волосы по любому поводу, Люсильда с самого раннего детства научилась отбиваться от завистливых двоюродных сестриц-уродок, старше её на два и три года, и братца-сверстника, бородавчатого как жаба. Не давали прохода ей и другие дети, соседские, знавшие о её статусе приживалки и дармовой служанки. Другая бы сломалась, но видимо наследственность отца-наёмника дала о себе знать, Люсильда лишь закалилась, научившись драться намного лучше многих пацанов.

Стрельнув глазками, девушка чуть подобрала полы платья, чтобы удобней было идти, и направилась по улице Одержимого принца, сплошь состоявшей из лавок, магазинов и трактиров.

Шагать приходилось очень внимательно, городские рабы с рассвета уже чистили проезжую часть, но недавно в дворцовый комплекс втянулся обоз с провиантом для гарнизона и слуг, так что, оставленные лошадьми кучки навоза попадались то тут, то там.

К мужскому вниманию Люсильда давно привыкла, и оно ей нравилось, даже когда на неё пялились жалкие коммунальные рабы, самый нижний слой людей, ниже них только кандальники на рудниках и увечные нищие на краях храмовых площадей.

Засмотревшийся на белокурую красавицу молодой уборщик с деревянной лопатой даже перестал счищать комки грязи с булыжника мостовой, за что тут же был наказан. Круглый как шар надзирающий за работами городской служащий подскочил к парню и ударил его палкой по стриженной налысо голове.

— Чего встал, ленивая жопа⁈ — прошипел он злобно.

Звук встречи дерева с черепом оказался гулким, будто стукнули по пустому глиняному горшку. Дворцовую служанку это рассмешило, и она, не оглядываясь на раба, пошла дальше, обнажила в улыбке ровные белые зубы, ставшие у неё такими красивыми после полного исцеления, которые наложил на неё после пыток господин, её настоящий господин — милорд Степ.

Могла ли она когда-нибудь думать, надеяться и мечтать, что станет жить во дворце, да не каком-нибудь, а королевском? Нет, и ещё раз нет. Однако это произошло. И всё благодаря одному удивительному милорду, тому самому Степу Неллерскому, аббату Готлинской обители. А ведь поначалу она возненавидела этого юного бастарда герцогского рода, возненавидела из-за его первоначального равнодушия к её попыткам соблазнения, что мешало ей выполнить поставленную прежним господином, тем жирным братом Леопольдом, задачу. Бывший управитель подворья срывал за это на Люсильде злость, бил, унижал, заставлял делать противные вещи, о которых она до сих пор не хотела вспоминать.

Когда же изменилось её отношение к милорду? Да, пожалуй, почти сразу после провала покушения на него. И дело даже не в полном исцелении, удивительно восхитительной магии, и не в том страхе, который юному аббату удалось поселить в душе неудавшейся отравительницы, и не в благодарности за сохранённую жизнь, и не в обещании вознаграждения и долгой молодости, хорошего здоровья, нет, всё не то. Она совсем недавно вдруг поняла, чем зацепил её господин Степ, и почему готова служить ему честно и с полной отдачей. Милорд Неллерский оказался первым в её жизни, кто сразу же относился к ней как к человеку, к плохому, враждебному, подлому, но именно как к человеку, а не просто как к предмету похоти, инструменту для интриг, отравлений, соблазнений, подглядываний или даже убийств. Юный её хозяин, да, хотел использовать Люсильду в своих целях, но он видел в ней человека. А это очень и очень дорогого стоило, дороже мешка с сахаром, в её глазах. А потом произошло знакомство с Эльзой, тётушкой далеко за сорок, но выглядящей будто девица моложе тридцати, и та вдруг отнеслась по доброму, а потом и муж Эльзы Ригер принял дворцовую служанку весьма дружелюбно. В лице этой супружеской пары у Люсильды впервые в жизни появились люди, которых она может считать родными. Не те оставшиеся в пригородах Готлина кузины и кузен — воспитавшая её тётка-то уже подохла — а действительно близкие люди.

— Эй, красавица, не проходи мимо. — окликнул её с крыльца весёлый мужичок, только-только открывший свою лавку. — Ваши дворцовые мою выпечку давно оценили. — он сразу понял, откуда она идёт. Впрочем, тут особого ума не надо.

— Как хорошую или негодную? — засмеялась Люсильда, проходя мимо и отмахнувшись рукой от предложения.

Магазины, несмотря на рань, уже начинали распахивать свои двери, а вдоль стен выставлялись прилавки, правда, товары ещё не выкладывали. Но помощница милорда Неллерского спешила вовсе не за покупками,