Читать книгу - "Фантастика 2025-25 - Юлия Владиславовна Евдокимова"

пристрелю его! Мои «головастики» разберутся в его хозяйстве не хуже него самого.

— Ты пристрелишь его? Сейчас я должен был бы рассмеяться, но давно отвык от этого. Роман, с таким же успехом ты можешь попытаться прихлопнуть газетой разъярённого носорога.

— Если надо, я пристрелю и тебя.

— Ты так говоришь, будто я, а не ты в гостях.

— Ты отважишься на войну со мной?

— Войну? Ну что ты. Я просто предоставлю тебе выбор. Или ты с нами. И твоя душа увидит свет истины. Или…

— Ты совсем спятил, Агра!

— Приди к нам. Идём с нами, Роман. У тебя есть ещё минута.

— Что⁈ Угрожаешь? Мы заставим тебя сжевать свой не в меру разболтавшийся язык!

— Секунды уходят. Решай.

— Ах ты…

— Время истекло. Я мог помочь тебе. Мне жаль, Роман.

Айрапетян начал бледнеть, посмотрел ошарашенно на рюмку, которую держал в руке, потом поднял глаза на Аграхама и прошипел:

— Ты… Святоша…

И рухнул на пол.

Ясно, Аграхам угостил приятеля джином с тоником и ядом, а в процессе разговора пытался выяснить, достоин ли тот противоядия.

Ангел Воплощения поднялся с кресла. Он даже не смотрел на распростёршееся тело. Его сообщник больше не существовал для него и не был достоин того, чтобы даже остановить на нём взор. Аграхам вышел из поля зрения камеры.

Где его теперь искать я знал.

Переключив проникатель на командный пункт, я вновь смог полюбоваться молчащей, застывшей толпой. Через минуту она взорвалась истошным криком.

В проёме возникла фигура. На возвышении возник Ангел Земного Воплощения Аграхам Сокрушающий…

13

* * *

Здесь готовилось что-то омерзительное. Истошный вопль стих как по команде. И на зал обрушилась тишина. Не простая. Она вдавливала послушников в пол, их равнодушные лица начали искажаться гримасами боли.

Психогенераторы? Не похоже. Кажется, между пастырем и паствой установился контакт, для которого не нужно ничего, только присутствие достаточного количества людей и соответствующий настрой.

Так прошло минут пятнадцать. Ровным счётом ничего не происходило. Во всяком случае внешне. Что происходило в душах послушников, можно было только гадать. Вот только гадать не хотелось. Я не понимал, что именно в этой сцене внушает мне такое отвращение.

Интересно, это каждодневный треннинг, или я попал на исключительное мероприятие. Судя по тому, как безжалостно и решительно накачал Ангел Земного Воплощения своего напарника джином с ядом, и принимая во внимание их жаркую дискуссию, можно было сделать вывод, что день сегодня скорее исключительный, чем обычный для этой шайки.

Гнетущая тишина, неподвижные фигуры — это было только начало. Основные события ждали впереди.

Изображение дрогнуло и помутнело. Неужели техника даёт сбои? Не должна бы…

Я нажал на кнопку тестирования проникателя. Через секунду узнал, что система работает в рабочем режиме, а все помехи на входе — проще говоря, барахлит видеокамера в зале для шабаша.

Странно. Обычно камеры СТ-фонов и внутреннего контроля весьма надёжны, если, конечно, хозяева логова не понабрали рухлядь со свалок. Но на них это не похоже. Значит, нечто создаёт помехи. Следовательно, надо ждать гостей.

Ага, я не ошибся. Вот и он.

За спиной Аграхама возник тёмный силуэт. Барахлящая камера не могла чётко передать черт лица, а жалко. Может быть, хоть сейчас я бы рассмотрел хорошо Найдёныша. Но не судьба. Ничего, будет ещё сегодня время познакомиться с ним поближе.

— Последняя ночь наступает, — в гробовом молчании сообщил своей пастве сенсационную новость Ангел Земного Воплощения. — Приветствуем её приход.

Резко рубанул по ушам истошный, животный визг нескольких сотен глоток. Но это был визг не от возбуждения, страсти, страха или ликования. В нём было нечто совершенно бесстрастное. Он прекратился как по команде, и его сменили ритмичные фразы, барабаном отдающиеся в каждой клеточке тела. Паства читала молитву на незнакомом мне языке, скорее всего, каком-то или древнем, или редком. Наверное, подобные действа повторялись не раз, разыграно было всё как по нотам и наполнено своим смыслом — сознание приводилось в определённое состояние, превращалось в глину, из которой можно слепить что угодно.

— На пороге последней ночи, — голос Аграхама Сокрушающего лился полноводной рекой, захватывая щепки умов и увлекая их вперёд, в неизвестность, — вы разойдётесь сегодня по городам трижды проклятой обители порока — Земли. Вы — провозвестники последней ночи, вы, которые знаете, что больше не будет дня, вы, провозвестники Армаггеддона, ножом через масло, мечом через стекло, пламенем через лёд будете вспарывать души и кидать их к подножию этого алтаря. Мы дадим вам силу, а значит, дадим власть. Мы даём вам много. Но требуем в тысячу раз больше, и это самая большая награда вам, мои дети. Сладостное рабство духа. Экстаз подчинения. Благостность отказа от собственной воли! Вы — ничто. Я — ничто. Вместе мы все — начало, концы, прощения, наказания, высшая справедливость и низчайшая низость. Мы — все. Мы — собиратели душ.

Как по команде толпа взревела. И так же резко и неожиданно рёв закончился, будто выключили звук.

— ЦАРЬ ПОСЛЕДНЕЙ НОЧИ! — возопил Аграхам.

Из-за его спины выступил Найдёныш. Я немного яснее различал его лицо, но всё равно не настолько чётко, как хотелось бы. Мне показалось, что движения его неуверенны. Он растерян.

— Я… — он запнулся. — Я не хочу этого. Он обвёл глазами собравшихся.

— Мне не нравится это… Но…

Он взмахнул рукой, и как в сказке с его руки посыпались голубые, мерцающие искры. С каждым взмахом их становилось всё больше. Они разлетались по залу, сплетались в причудливые узоры, петлями виселиц затягивались на шеях послушников. Это походило на устроенный большим мастером фейерверк. Или СТ-композицию. Но на самом деле это было нечто другое. Взмахами руки Найдёныш сеял «голубику».

Кто-то стойко держался на ногах, кто-то упал как подкошенный, кто-то пытался кричать, но из открытых ртов не вылетало ни единого звука. Мир, посланцем которого пришёл к нам Найдёныш, наверное, был миром безмолвия.

Длилось это недолго — около пяти минут. Но мне показалось, что пролетели часы А для послушников, наверное, пронеслась целая вечность. Я тоже оцепенел, не в силах сорвать очки и наушник. Я попал под влияние происходящего таинства.

Кончилось всё внезапно. Больше не переплетались огни «голубики» в мимолётные картины безумного художника, больше не пытались выдавить послушники крик из лёгких. Будто ничего вообще не произошло. Снова зал наполняла монолитная человеческая масса. Странные люди в странных одеяниях, испачканных