Читать книгу - "А кругом космическая тьма - Денис Георгиевич Кащеев"

в том, что точно так же еще недавно я был готов сказать о каждом в Совете! Но в ком-то из них я серьезно ошибался. А возможно, и не в ком-то одном! И этот, или эти, «кто-то» – нанесли удар нам в спину! А сейчас готовят новый, уже решающий!

– Так опереди их, к ботам! – всплеснула руками «принцесса». – Ударь сам! Отправь Совет в отставку – всех до одного, и дядю Лешу тоже, если уж на то пошло! И назначь туда новых людей! На двести процентов надежных! Ты – капитан, ты имеешь право!

– Имею, – и не подумал спорить отец. – Только вот беда: те, кто в Совете сейчас – их-то я как раз и считал самыми надежными! Был в них абсолютно уверен. И в ком-то ошибся. Но остались ведь и те, в отношении кого я был прав! И они, сколько бы их ни было – в свою очередь, по-прежнему уверены во мне, а значит, и в Романовых! Если же я сделаю так, как ты предлагаешь, то есть из прихоти разгоню Совет… Нет гарантии, что в ком-то снова не ошибусь. Вот только остальные, вроде как надежные, видя, как я обошелся с прежними соратниками – и как отношусь к своему долгу капитана – получат уже повод сомневаться во мне. В нас. И станет только хуже.

Зелень! Но уж, наверное, отец знает, о чем говорит! И что же тогда…

– И что же тогда делать? – в отчаянии спросила Вика.

– Что делать тебе, я уже сказал. С этого начал: займись пилотажем. Ну а я пока стану следить за ходом расследований, что начнут Алексей и наш Главный стюард. Да, один из них может оказаться предателем. Возможно, оба ни при чем. Но вот сговора между ними точно нет. И каждый другого вполне может вывести на чистый вакуум, прямо или косвенно. Вот и посмотрим… А там уж будем решать… А сейчас на этом – все, – заявил он, резко поднимаясь из кресла. – Ступайте упражняться, третий помощник!

Встала со стула и «принцесса»:

– Слушаюсь, капитан!

Она дисциплинированно двинулась к выходу, но замерла, не завершив и второго шага. Повернулась – и метнулась назад, к отцу, дав наконец волю никуда, оказывается, не девшимся слезам.

20

Верхняя пассажирская палуба

145-й день 301-го года Полета, 17:50

Игорь Ермаков, пассажир, 18 лет

– Неправильно… – пробормотала Рада.

Втроем – Игорь, Витек и их загадочная гостья – они сидели вокруг круглого столика в углу подсобки. Перед Гагариным лежал уже на добрую треть съеденный паек. Понятно, не старый – обычный обеденный. Такой же – распечатанный по квоте Ермакова – держала в руке девушка, только что его надкусив.

На соседнем столе, позади Игоря, лениво жужжал запрограммированный его другом принтер. Справа, за своего рода ширмой из уже полгода дожидавшегося здесь починки школьного демонстрационного экрана (так называемой «классной доски»), копошилась Зойка. Там имелось нечто вроде глубокой ниши, которую при желании можно было бы, наверное, даже назвать задней комнаткой. В ней-то Ермаков и собирался пока разместить Раду. Что называется, с комфортом: в нише-комнатке наличествовала даже узкая койка, невесть как попавшая в подсобку еще до того, как Игорь получил сюда постоянный доступ.

Вот только пигалица, благополучно избавившаяся от фальшивой повязки на ноге и вроде как собиравшаяся уже было уходить по своим делам, одним глазком заглянула за «ширму» – и, типа, пришла в ужас. Заявила с апломбом, что в таком гадюшнике приличную девушку селить категорически нельзя! Особого понимания она с этим у друзей не встретила (не так уж комнатка была и запущена по большому счету!), и после короткой перебранки сама же вызвалась в нише прибраться.

Против такого, понятно, возражать никому и в голову не пришло – так что Зойка осталась в подсобке, наводить порядок.

А заточить по паечку предложил проголодавшийся Витек – сразу, как только раскочегарил принтер. Школьница из-за «ширмы» на это буркнула, что сыта: перекусила, мол, пока сидела в очереди к куратору.

– А ты? – спросил Игорь у Рады. – Есть хочешь?

– Да, – кивнула девушка – как обычно, после небольшой паузы.

– Сбегаешь? – протянул Ермаков Гагарину свою карточку.

Совершеннолетние пассажиры могли распечатать себе обед в любом подключенном к рейтинговой базе принтере – и в любое время. Конечно, не более одного пайка на человека (вернее, на карточку) в сутки – и в полночь неиспользованное безвозвратно списывалось.

К слову, подросткам, вроде Зойки, было в этом плане чуть сложнее. Им обеды, равно как и завтраки с ужинами, выдавались строго по часам – с 7 до 8, с 12 до 14 и с 19 до 21 – и получить их можно было только в школе или дома. Но зато мелким дополнительно полагался сладкий полдник.

– Мой и твой – два на троих получится, – зачем-то акцентировал внимание на очевидном Витек. – Только раздразниться!

– Я – не буду, – мотнул головой Игорь. – Что-то не хочется.

Не сказать даже, что соврал – на тот момент это было чистой правдой. Но вот когда вернувшийся от ближайшего «уличного» принтера гонец развернул свой обед и принялся его с аппетитом уплетать, в животе у Ермакова предательски заурчало.

Впрочем, идти на попятный он, ясное дело, не собирался – ничего, дома потом поужинает! Сглотнув слюну, приоткрыл упаковку второго пайка – и протянул тот Раде:

– Прошу!

Девушка невозмутимо взяла брикетик, поднесла ко рту, откусила кусочек. Медленно прожевала – и, вдруг помрачнев, выдала это свое сакраментальное «Неправильно!»

– Что там тебе опять неправильно, пасса? – с набитым ртом поинтересовался у нее Гагарин.

– Вот это, – показала она глазами на паек в своей руке.

– Почему – неправильно? – спросил уже Игорь.

Рада помолчала, но затем, вместо ожидаемого «Не знаю!», выговорила:

– Невкусно…

– Ну так а что ты хотела? – усмехнулся Витек. – Это же не праздничный обед – обычный! Да и не сказать про него, что такой уж гадкий – скорее, просто пресненький. Со старым пайком, конечно, не сравнить…

– Я хотела, чтобы вкусно, – поняв заданный ей вопрос буквально, ответила между тем девушка. – А так – неправильно… – разочарованно положила она брикетик на стол.

– Нет, пасса, с такими запросами ты на верхней пассажирской долго не протянешь! – хмыкнул Гагарин. – Вернее,