Читать книгу - "Доктор Отвали. Людей не принимаю! - Натали Геннадьевна Мед"

Мариус почему-то ничуть не испугался, даже, кажется, немножко воодушевился. Расцвёл, ухмыльнулся, как довольный некот, умыкнувший тарелку сыра.

– Не знал, что тебя интересуют такие игры, – понизив голос, проурчал он. – В принципе я не возражаю.

Он смерил меня поистине неприличным пылким взглядом, от которого меня бросило сначала в жар, а потом в холод. На простуду бы грешила, но, шамиры меня задери, я прекрасно знаю, что дело вовсе не в ней. Просто Мариус настолько хорош, что аж противно. Как порядочной женщине оставаться порядочной и продолжать держать себя в руках, когда безумно хочется залезть на этого типа, как на дерево, и проделать с ним пару десятков восхитительно непристойных вещей. Ну да, возможно он далёк от идеалов мужской красоты, воспетой в любовных романах. Ни тебе широких плеч, ни тебе могучих бицепсов или там твёрдых кубиков пресса (впрочем, туда я пока не заглядывала)... очки, опять же… Но как он готовит! Сколько всего знает о животных! Придётся признать, что, пожалуй, его я бы его оставила себе. Но это можно обсудить позже, а не теперь, когда он пытается преградить дорогу женщине, готовой швыряться огненными шарами!

– Мариус, – предупреждающе прошипела я, изо всех сил сохраняя спокойствие, ускользающее, как песок сквозь пальцы, на кончиках которых уже заплясали искры.

– Элеонора, – не остался в долгу он. – Прекращай спорить, мы теряем время. Мы идём туда вместе или никак. Поверь, если понадобится, я готов даже связать тебя.

– Ну, знаешь ли! Это… это, – задыхалась от возмущения я.

– Да, признаю, это неплохая идея и да, мы обсудим её чуть позже, – ничуть не смущаясь, многообещающе улыбнулся Мариус, а затем, привычно обхватив моё запястье, увлёк за собой.

Пара ступенек, и вот мы уже на пороге. На том самом пороге, где ещё недавно чрезмерно рьяный и самоуверенный оборотень пытался всучить меня некошку, а также свою лапку и сердце. Из всего этого я приняла только некошку.

– Готова? – почти беззвучно шепнул Мариус и, дождавшись утвердительного кивка, толкнул тяжёлую дверь. Держа его за руку, я была готова ко всему.

В холле было темно и тихо. Мариус шел, мягко перекатываясь с пятки на носок и заглушая шум шагов практически максимально. Я неловко топталась за ним. Бесшумной меня нельзя было назвать даже в лучшие времена, а уж сейчас, после тяжёлого дня, особенно. Я могла бы подкрасться разве что к слепоглухонемому, и то если он спит.

Мы шли по знакомому дому, ожидая, что в любой момент из-за угла выпрыгнет опаснейшее из существ этого мира – человек.

Кухня. Никого. Только большой столовый нож теперь приятно холодил ладонь. Кладовка. Никого. Столовая пусто. Гостиная. Ни единой души.

– Подвал, – привстав на цыпочки, прошептала я на ухо своему спутнику. Он кивнул, соглашаясь.

Ступенька за ступенькой, мы спускались вниз, в зверинец, в преисподнюю. Замерли у двери, обменялись взглядами. Молча спросили и так же молча согласились. Там может быть что угодно, но я буду сражаться до конца и Мариус вместе со мной. Это не его дом, не его подопечные и не его битва, но он готов быть со мной в этом. Молниеносным движением, он распахнул дверь и ввалился внутрь, увлекая меня за собой.

– Стоять на месте! – заорала я, готовясь пустить в ход нож. – Руки за голову!

– За голову! – восторженно заорал один из двух одинаковых блондинов. – За голову мы еще не пили, братва!

– Ура! За голову! – ответил ему нестройный хор голосов.

Я растерянно опустила нож, окидывая ошарашенным взглядом подвал.

Глава 40, в которой я оправдываю собственное прозвище

Глава 40, в которой я оправдываю собственное прозвище

И сразу поняла фатальную ошибку, которую допустила изначально. Я напрочь забыла, что в подвале у меня не только клетки с моими лапочками, но и винный погреб почившего графа. Мне он был до лампочки на парадной люстре все того же графа, я и натолкнулась-то на него случайно, когда пыталась найти место для хранения кормов. Помнится, осмотрела внушительные запасы, поразилась запасливости аристократа и благополучно забыла о существовании этого помещения.

К сожалению, я совершенно забыла, что у любого половозрелого мужика стандартного производства есть своеобразный встроенный компас, который безошибочно чувствует одну вещь: выпивку, особенно дармовую.

Кстати вот, не понимаю, с чего они решили, что выпивка в моём доме не будет стоить им ничего… Они заплатят! Они еще не знают, мгновенно позабыв о моём существовании и вернувшись к столь милым им бочонкам с вином, но они заплатят. О, они заплатят сторицей!

Видимо, на моём лице расцвела столь кровожадная улыбка, что Мариус счёл своим долгом вмешаться.

– Милая, – он сжал мою руку, успокаивающе поглаживая ладонь большим пальцем. – Держи себя в руках! Они этого не стоят!

– Не стоят чего? – буркнула я, с ужасом почувствовав, что одно-единственное «милая» из его уст может заставить меня бросить всё, как есть, и заняться чем-нибудь более интересным с непременным участием Мариуса.

– Ничего они не стоят, поверь мне, – мурлыкнул он. – Ни одной твоей реснички, ни одного твоего переживания. Ну хочешь, я их сам убью?

О Всевышний! Как приятно, когда ради тебя мужчина готов на любые глупости! Я не стала заострять внимание на жестоком несоответствии этого напыщенного заявления холодным фактам: Мариус в нашей компании был самым субтильным… ну, после меня и контуженного Росмина, конечно. Любой из оборотней был в два раза шире его в плечах. Про мускулатуру я тихо молчу. И тем не менее он с холодной уверенностью заявлял, что готов убить их всех ради меня. Честное слово, я на миг почувствовала себя Еленой Троянской, не меньше!

Убить их, конечно, не проблема… С этим я и сама легко справлюсь. Но попасть в тюрьму за убийство мне совершенно не улыбалось. Даже если там по четвергам макароны, а со стражниками можно вести милые беседы.

Нет! Я должна доказать, что эти уроды сами виноваты, и, кажется, я знала, как это сделать! Но только я попыталась рвануть в свою приёмную, как увидела именно того, кто мне был нужен! Судьба явно невероятно благосклонна ко мне: по низкой потолочной балке полз спасённый и вылеченный улирчень. Насколько я могла судить, раковина практически восстановилась, и теперь бедняжке нужны были события, на которых она могла бы продолжать строительство своего домика.