Читать книгу - "Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин"

– Три коротких и два длинных! – воскликнула смертельно побледневшая аристократка. – Фаршик сигнализирует, что в особняке убийство! Боже мой!

В толпе началась паника, которую, однако, разделили не все.

– Постой, любимая, убийство – это ведь два коротких и три длинных, разве нет? – вмешался Любомиров. – А этот сигнал означает, что особняк горит.

Паника в саду усилилась еще больше.

– Нет, пожар – это три коротких и три длинных, – холодно перебил Серафим Мороков. – А данный сигнал означает лишь одно – я прошу прощения за эту новость, но ваш особняк только что был ограблен.

По толпе прокатился вздох. Терять время было нельзя. Пока гости пребывали в оцепенении, мы с Ариадной уже начали действовать.

Быстро высмотрев в толпе побледневшего Могилевского-Майского, я сразу же отдал распоряжения:

– К воротам! Никого не выпускать! – Я произнес это и бросился вслед за Ариадной. Вбежав в дом, я приказал слугам никого не впускать внутрь, после чего спешно поднялся на второй этаж. Двери минералогического кабинета были распахнуты настежь. Внутри царила темнота. Витрина, в которой раньше сияло «Неугасимое солнце», была пуста.

100

Не теряя времени, мы принялись за осмотр места преступления. Как мне показалось, уральский жароцвет был единственным, что взял вор, – все остальные витрины были целы. Велев подоспевшему за нами хозяину тщательно проверить коллекцию на предмет пропаж, мы осмотрели стеклянный шкаф, где находилось «Неугасимое солнце».

Изящный лазуритовый постамент еще хранил в себе жар раскаленного камня. Дверца витрины, сделанная из толстого броневого стекла, была открыта настежь. Ее замок вскрыли: на полу валялось несколько сломанных отмычек и нож, которым орудовал взломщик.

Они дали нам первую информацию о преступнике: отмычки были грубые, сделанные из плохо закаленного металла и явно не могли принадлежать профессиональному вору; нож тоже был непримечательный, короткий, острый, с дешевой деревянной рукояткой – такой можно было купить в любой городской лавке.

Раздались шаги. К нам подошел Могилевский-Майский. Я вопросительно посмотрел на коллегу.

– Ворота заперты, охрана приставлена. Ни прямо перед фейерверком, ни во время его никто платформу не покидал, – пояснил сыщик.

– Охрана была на воротах постоянно?

– Да, два лакея стояли, неотлучно, – мгновенно ответил Могилевский-Майский.

– Бриллиантово! Значит, камень все еще в особняке! – раздался за нашими спинами донельзя довольный слащавый тенорок, который я уже успел возненавидеть всеми фибрами души.

Обернувшись, я увидел Артура Златовратского, стоявшего в дверном проеме точно в раме парадного портрета.

Он поймал мой взгляд и, снисходительно кивнув, кончиком пальца отодвинул стоявшего на пути Могилевского-Майского. Затем Златовратский приблизился к витрине. Раздался щелчок. В его холеных руках раскрылся изящный, блестящий позолотой лорнет. Поднеся его к глазам, Артур Яхонтович склонился над табличкой у постамента:

– Итак, какие факты мы имеем? Тут написано, что камень вытянутый, яйцеобразный. Длиною почти в два с половиной сантиметра и шириной один сантиметр и восемь десятых.

– Вы как здесь очутились? – наконец опомнился я.

Златовратский обернулся и с некоторым удивлением посмотрел на меня через увеличительные стекла лорнета.

– Что ж, господин Остроумов, а я вижу, слухи о ваших дедуктивных способностях сильно преувеличены. Неужели вы не догадались? – Он сделал многозначительную паузу. – Я по лестнице поднялся. По той самой, в холле. Вы же ее видели, мраморные ступени, резные перила. Ну же, вспоминайте.

Я почувствовал, что закипаю.

– Вас кто сюда пустил? – Мой голос невольно перешел в шипение.

– В смысле – кто? – Златовратский удивился, широко раскрыв глаза. – Иокаста Олеговна, конечно же. Зная мой, не побоюсь этого слова, бесценный опыт в детективах, она сочла необходимым поручить мне лично возглавить это дело. Итак, камень небольшой, меньше перепелиного яйца, вещица неприметная, если, конечно, не считать ее трехсотградусной температуры.

– Вон отсюда! – рявкнул я.

– Следовательно, камень предварительно охладили… – спокойно продолжил Златовратский. – Точно так же, как это сделала революционерка Сладкосельская в моем романе «Амур Рафинадов и революционерка Сладкосельская». Итак, грабитель поместил жароцвет в воду или же спрятал во льду. Хотя нет. На ужин подавался пломбир. Вот оно! Какое изящное и тонкое решение! Какой гений мог это придумать?

– Да что вы несете? – Я уже не выдержал. – Нельзя жароцвет охладить! Он от такого взрывается! Физику учите, прежде чем романы писать! Черти сибирские, да покиньте уже место преступления!

Вместе с Могилевским-Майским мы силой выставили из зала отчаянно протестующего Златовратского, после чего заперли дверь.

В минералогическом кабинете повисла тишина.

Я выдохнул, пытаясь вернуть себе обычное спокойствие.

– А может, все-таки можно как-то охладить камень? Ну, по чуть-чуть? – наконец спросил Могилевский-Майский.

– Нет.

– Точно?

Я завел глаза:

– Точно! Послушайте, у меня на пятом курсе духовно-механического училища отдельный предмет был: «Сопротивление чудородных материалов». Я прекрасно знаю, что можно, а что нельзя. Силовое охлаждение – это либо взрыв, либо необратимое помутнение камня. Так что нет. Я думаю, вор поместил камень в некий футляр. Грабитель, скорее всего, понимает, что мы продержим гостей в особняке достаточно долго, а значит, футляр должен быть надежным. Полагаю, внутри будет войлок и асбест. Если футляр не спрятан, а находится при грабителе, чтобы выдержать жар несколько часов, эта конструкция должна быть минимум с большую шкатулку. Надо осмотреть гостей.

– Сочувствую вам, Виктор, – внезапно произнесла Ариадна. Я с удивлением увидел на ее лице досаду.

– Что? Почему?

– Размер футляра. Даже в теории я не могу допустить такого развития событий, чтобы вор смог его проглотить.

– Что? А при чем здесь это?

Ариадна посмотрела на меня мягко и снисходительно.

– Ах, Виктор, а ведь Златовратский прав, у вас и правда есть проблемы с дедукцией. Ну сами подумайте, разве это не очевидно? Дело сына Клекотова называлось «Человек в футляре», а это дело могло бы называться «Футляр в человеке». Это же было бы так гармонично! И там Клекотов, и тут Клекотов. И там футляр, и тут футляр. Но, увы, вор все испортил, украв именно жароцвет.

Я скрипнул зубами:

– Ариадна, тебе надо меньше болтать с Парославом Симеоновичем! И вообще, не отвлекайся от дела.

Моя напарница холодно взглянула на меня и чуть приподняла бровь:

– Виктор, я совершенная машина за сто сорок четыре тысячи золотых царских рублей. Неужели вы думаете, что я не могу одновременно обрабатывать сразу несколько информационных потоков? И да, вор вполне может спрятать камень где-то в доме, а не держать при себе. Требуется все обыскать.

Впрочем, перед обысками мы предпочли осмотреть Фаршика, дабы понять, как у вора получилось незаметно его миновать.

Бронированный автоматон беспокойно