Читать книгу - "Архивраг - Константин Сергеевич Стригунов"

эксфильтрация из Зоны откладывалась на неопределенный срок и чувство недоверия к своим кураторам у него заметно возросло. У Серегина практически не осталось сомнений, что они задумали каким-то образом продолжить использовать его, зная о большом опыте работы в Зоне у бывшего начальника разведподразделения засекреченного исследовательского комплекса. Такой вариант им ранее не рассматривался и теперь Серегин за это себя укорял. С другой стороны, с чего бы ему думать, будто кураторы захотят его оставить в Зоне? Для чего? - вопрошал он себя. Полковник никак не мог отделаться от мысли, что решение главного сохранить ему жизнь в существенной мере обусловлено не только его умениями в борьбе с аномальной активностью - так считать было бы верхом наивности. Даже аргумент в пользу его высоких способностей как проводника и умением с меньшим риском провести их до сверхразлома, слабо убеждал. Когда полковник ходил к нему в последний раз маршрут серьезно отличался, а сам подход был выбран с восточной стороны. В этой части северных территорий Серегин никогда не был за все время нахождения в Зоне, а, следовательно, он пребывал в одинаковом положении с американцами. Факт его преимущества в опыте выживания в Зоне, почему-то не утешал. Оставался последний вариант, к которому полковник пришел еще несколько часов назад и с приближением к намеченной цели Серегин все больше склонялся к нему. И это пугало. По-настоящему пугало. Не такое будущее рисовал себе полковник, принимая решение перейти ту тонкую грань, отделявшую ненависть от предательства. Сейчас он все больше понимал, насколько сильно увяз в невидимой трясине, в ловушке, которая тем сильнее сжимала его в своих объятьях, чем дальше он заходил в прямом и переносном смыслах. Самое ужасное для Серегина заключалось в отсутствии пути назад. Ему оставалось двигаться только вперед и не оглядываться. Если удастся дойти до конечной цели, решил для себя Серегин, он обязательно поднимет вопрос о своем будущем. Но не сейчас. Пока не сейчас.

Чащи шевелящейся червеобразной растительной массы постепенно редели, пока не исчезли совсем, уступив место лесистой местности, более походившей на то, чем Зона была десять лет назад. Впрочем, отличия все же присутствовали и весьма заметные. Местами деревья - бывшие дубы, клены и сосны - видоизменились настолько, что в них было трудно признать их предков. Скрюченные, с местами сросшимися ветвями, некоторые из деревьев представляли некий единый организм или колонию, с общим циклом жизнедеятельности. Объяснение этому вряд ли могла дать современная наука и сталкеры старались обходить такую растительность стороной, особенно, если на ней появлялись какие-либо несвойственные плоды. Некоторые из них имели крайне опасное свойство лопаться, когда кто-нибудь проходил рядом, взрываясь и разлетаясь целым облаком шипов, а то и какой-нибудь кислотой, способной прожечь даже костюмы высшей защиты. Таким образом, группа оперативников, развернутая в походный порядок, старалась идти так, чтобы не приближаться к любому подозрительному образованию. Несмотря на полдень по местному времени, видимость серьезно ограничивалась, поскольку в Зоне даже днем почти всегда царил вечный полумрак. Приходилось до максимума напрягать все свои таланты по выявлению аномалий, возникавших порой в самых неожиданных местах, как, впрочем, им и положено. Кожей спины полковник чувствовал, что главный контролировал и проверял его действия, хотя с момента победы над тварью, изменявшей все вокруг себя, он ни разу не отменил указания Серегина. Данный факт несколько обнадеживал его и полковник с упорством продолжил осторожно ступать по запретной земле, все дальше углубляясь в неизведанное.

Послышалась команда остановиться, хотя полковник не видел пока никаких причин прервать ход, однако приказ не мог пойти просто так и на любые действия в рейде по Зоне, а тем более в ее глубинных территориях, имелись очень весомые причины. Последние стали ясны Серегину, когда главный дал команду на общей частоте:

- Всем перестроиться в кольцо. Мы не одни.

В полумраке полковник впервые рассмотрел источник беспокойства. Меж деревьев и кустов наблюдалось явное шевеление, причем, сразу в нескольких местах. Группа ощутила на себе пристальное внимание со стороны каких-то местных мутантов, хотя даже через оптику разглядеть их не удавалось. Высматривая в прицел любое шевеление, полковник видел, как метрах в сорока в дремучей чаще аномального леса шмыгало какое-то зверье.

"Быстрые твари", - отметил про себя полковник.

Обернувшись назад, он обнаружил, что и с другой стороны ощущалось странное шевеление. Кто бы они ни были, подумал Серегин, но их тактика не походила на приемы той же химеры, которая охотилась в одиночку и отличалась молниеносными атаками. Здесь же существа не стремились скрыть свое присутствие, напротив, в издаваемых ими звуках слышалась странная последовательность, весьма сильно действовавшая на нервы.

"Кхум-дам-дам, кхум-дам-дам, кхум-дам-дам..."

В реальности передать издаваемые звуки на человеческий язык практически невозможно и вряд ли хоть кто-либо мог их правильно воспроизвести, зато любой ходок, несомненно, отметил бы угнетающее воздействие этой последовательности на психику.

"Они нас обрабатывают, чтобы напасть!", - догадка пришлась как раз кстати, потому что по рации раздался усиленный гарнитурой шепот главного:

- Говорит Спектр-один, нас окружили мутанты неизвестного вида, приготови... к обо...не. Черт бы побрал этот проклятый звук!

Терять время запрещалось инстинктом, который не кричал, а во все горло орал, переданное Серегиным по рации секундой позже:

- Говорит Спектр-ноль, нельзя останавливаться, твари нас пытаются лишить возможности к сопротивлению этими звуками!

Полковник не видел, однако в этот момент Колби обхватил руками свой шлем и застонал от боли. То же самое произошло и с остальными: ритмичные звуки просто сводили с ума, как будто каждому в группе "три семерки" в голову засунули отбойный молоток. Это не могла быть пси-атака, поскольку от нее оперативники надежно защищались действием пси-блокаторов, хотя и они не были панацеей. И все же на сей раз влияние больше походило именно на звуковое, от которого просто не существовало спасения. Даже шлемы, обычно дававшие надежную защиту от большинства типов воздействий, оказались совершенно бесполезны. Наушники не помогали от слова совсем, что приводило в замешательство и одновременно пугало до чертиков.

- Всем открыть огонь! - заорал в рацию Колби. - Мы должны их отпугну... А-а-а!

Командир группы согнулся в три погибели и только чудовищным усилием воли заставил себя встать. Звуки становились все сильнее и настойчивей проникали в голову, буквально сводя с ума и принося нестерпимые страдания. Преодолевая жуткое состояние, оперативники все же дали залп из всего оружия под рукой. Первым открыл огонь Колби, как бы подав пример остальным, и смертоносные очереди взялись выкашивать все вокруг. Послышались выстрелы из подствольных гранатометов, снаряды которых отправлялись навесом