Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

что дверь поддалась. Но он не стал сразу входить; во-первых, не видел смысла, дом был заброшен, а во-вторых, ему уже нужно было уходить и до рассвета сделать пять километров по барханам. Но он всё ещё верил Людмиле и поэтому, приоткрыв дверь, в третий раз включил фонарик. Кровать с пластиковым матрацем, возле неё в стене воронка для малой нужды, стол, стул… И небольшой портативный генератор. А ещё радиоприёмник на стене. Это его удивило. Даже если генератор и радиоприёмник неисправны… они всё равно стоят немалых денег. Никто бы так не бросил дорогие вещи, а если дом был заброшен, его давно обыскали бы соседи, унесли бы всё ценное, даже матрац.

И тогда он заходит в дом и ещё раз обшаривает его лучом фонарика. На столе пластиковая посуда и… белый квадратик бумаги… Записка, что ли?

Горохов прикрывает дверь, осматривает её: есть ли замок? И убеждается, что замок на двери есть. И он работает, просто дверь почему-то не заперли. Тогда уполномоченный запирает дверь, ещё раз оглядывает помещение, ища что-нибудь подозрительное, и, не найдя, проходит к столу, берёт в руки записку:

«Вода — хорошая. Еда — можно есть. Кровать — инсектицид. Я буду вечером».

Буквы были большие, корявые, в каждом слове по ошибке. Человек, писавший это, явно не был обременён излишним образованием. Тем не менее тут кого-то ждали. Его? Теперь всё выглядело совсем иначе… И на ловушку — Горохов ещё раз обвёл домишко фонарём — похоже не было. Он приподнял чашку, лежавшую на столе дном вверх, а под нею нашёл хорошую порцию плохого паштета из саранчи и десяток крупных жёлтых личинок цикад, уже очищенных и обжаренных. Хлеба не было, а саранча была с лапами и головами, правда, для вкуса в неё всё-таки добавили лука. Горохов взял немного — попробовал. Ну, съедобно, но не более. Хотя сейчас бы он съел это всё. Уполномоченный закидывает в рот одну за другой трёх самых крупных цикад. Это не самая любимая его еда, на его взгляд, они слишком жирные, но в этих жирных тельцах протеина больше, чем в саранче. Их питательность значительно выше. Энергия и протеин. Всё, что нужно для человека, который почти бежал много часов. Потом он берёт двухлитровую бутылку из белого пластика, откручивает крышку, сначала нюхает, а потом и пробует воду. Да, вода не опреснённая… Записка не врёт — она хорошая. Интересно, тут вообще есть опреснённая вода? Андрей Николаевич съел ещё пару цикад и больше ни есть, ни пить не стал, уполномоченный всё ещё был настороже. И в этом доме ему не нравилось. Хотя близкое расположение к дороге его немного успокаивало, где-нибудь в центре города он чувствовал бы себя заметно хуже.

А ещё Андрея Николаевича немного успокаивала рация. Там всё с той же твёрдой уверенностью какой-то главный продолжал руководить его поисками. И по переговорам Горохов понимал, что они всё ещё далеки от его поимки. Он снял рюкзак, снял с плеча винтовку, снял пыльник и маску. Обрез, револьвер оставил при себе, а пистолет в кармане штанов. Теперь он уже мог спокойно закурить. Спокойно… нет, конечно, но, во всяком случае, не на бегу. Андрей Николаевич уселся на пластиковый матрас и, положив рацию рядом, продолжил прослушивать местных. И понял, что к тем, что были в городе, уже подтягивались люди, которые прочёсывали степь и контролировали трассу. Это было ему на руку. Светало. Люди начинали выходить из домов. Это тоже будет ему в помощь. Горохов прилёг на кровать, не снимая обуви и не убирая от себя оружия. Но прежде он её, конечно же, осмотрел с фонариком и даже обнюхал. Матрас действительно источал лёгкий запах едкой химии. И никаких мерзких гадов уполномоченный на лежанке не обнаружил. Он пролежал там, борясь со сном, до того, как в дом через страшно запылённое окно, через жалюзи, не стало пробиваться солнце. Но потом всё-таки, кроме сна, его стал донимать и голод. Неудивительно, он давно уже ничего не ел.

«Еда — можно есть».

От кусочка, съеденного в самом начале знакомства с домом, плохо ему не стало, и, когда рассвело, он уже встал и серьёзно отъел от паштета под чашкой и выпил воды. Снова улёгся на кровать и задремал. Рация поначалу стала шипеть и наконец «умерла» совсем. Уполномоченный встал, но найти для неё место зарядки не смог, так как стандартный разъем у розетки оказался обесточен. Если на крыше и была солнечная панель, то солнца ещё было мало, а аккумуляторов в доме точно не было. Заводить же генератор, даже если там и было топливо, он не решился бы. Тогда уполномоченный включил радиоприёмник. И это было правильным решением, так как в перерывах между старинной музыкой и прогнозами погоды каждые пятнадцать минут жителям Серова объявляли, что власти проводят мероприятия по поиску и обезвреживанию опасного убийцы, прибывшего в город для исполнения заказа. После давали его достаточно точное описание и указывали вероятное местонахождение. Призывали всех к осторожности. В общем, делали всё правильно.

⠀⠀

Глава 3

Солнце в зените. Облаков на небе мало. На улице градусов сорок пять, наверное. Будет сорок семь. Внутри дома термометр показывает сорок два. Уполномоченный встаёт с кровати, подходит к тому окошку, что выходит на север, на дорогу. Его, наверное, не мыли никогда. Он глядит на трассу, а там как раз тащатся в клубах пыли два грузовика на юг. Водонапорная башня, два ветряка рядом с нею, кладбище, а чуть дальше заправочная лавка с обедами. А вот тех машин с бойкими ребятами, что обыскивали проезжающие грузовики, теперь у дороги не было.

«Значит, обшаривают город».

Вот только теперь он почувствовал себя в некоторой безопасности. Вернее, этот душный и пыльный дом стал ему казаться менее опасным пристанищем. А хозяин дома… Ну, уполномоченный ждал его, чтобы сделать выводы после знакомства.

«Я буду вечером», — вспомнил Андрей Николаевич окончание записки, что так и лежала на столе.

Вот тогда всё окончательно и прояснится. А пока он вытер лицо от пота и отошёл от окна. Отсутствие защитной краски на доме, к двум часам дня стало вполне себе ощутимым. Даже сезон воды не спасал дом от серьёзного нагревания. Было душно.

«Ну ладно, я привычный, а тот, кто тут живёт… Интересно, как он переносит лето?».

Вечера ему дожидаться не пришлось, уже к четырём часам дня кто-то возле дома стал разговаривать. Говорили у