Читать книгу - "Бог Галактики - Сергей Подгорных"

"Да. Незаменимая этадотучка – автомат Крамера – для таких людей – Необходимая вещь. Да и гранатометик, , одной очередью из которого можно сделать рещето из, пятиэтажки, тоже сгодится. Как могут пригодиться и остальные вещички из моей сумочки. А вот этого как раз и нельзя допустить. Очень нежелательно, чтобы все это попалось таким людишкам. Очень нежелательно".

Как только Сан Саныч вошел, Турок с Халяв-ным сразу замолкли, словно воды в рот набрали. 0ни отошли чуть в сторону и уселись на металлический стол. Колян подтащил лощеному Сан Санычу стул, и он, не спеша, устроился в двух метрах передо мной. Спокойно, не торопясь, закурил. Двое громил с автоматами встали за его спиной и направили стволы "АКСов" на меня.

"Телохранители, – догадался я и с досадой подумал: – Это просто бред какой-то. Ушел из лап одной из самых мощных разведслужб Федерации, спасся от нелюдей Краков, и все для того, чтобы бесславно сгинуть в этой захламленной мастерской. Среди нагромождений станков и от рук каких-то первобытных трежиловцев. Дела.

То, что мне придется здесь сгинуть, я понял, как только сообразил, за чем охотятся бандиты, для чего я им нужен. Конечно же, отдавать сумку-броню я им не собирался, к тому же это не имело смысла. Так и так они бы меня убили. А так хоть меньше зла будет. Все меньше разрушений принесет визит Леона Джаггера на планету Земля.

Сан Саныч, не торопясь, встал и подошел вплотную ко мне. Он выпустил струю дыма прямо мне в лицо и прижег кончиком сигареты кожу у меня на груди. Неприятно запахло горелым мясом. Я стиснул зубы о боли, но промолчал; Сан Саныч постоял около меня несколько секунд и, заметив, как кожа на месте ожога почти мгновенно заживает, превращаясь в едва заметный розоватый след, так же, не торопясь, сел обратно.

– Так это и есть наш таинственный незнакомец, – прервал наконец тишину Сан Саныч, выпустив вновь струю дыма и закончив разглядывать меня. – Нехорошо получается. Давишь моих людей, как клопов, а я даже не знаю, кто ты таков, человек хороший. Нехорошо получается.

Я, проигнорировав замечание Трежилова, молчал.

– Че ты молчишь, сука! – не выдержал Колян и из всей силы двинул обрезом охотничьего ружья по моим ребрам.

Когда я спустя несколько секунд пришел в себя, то услышал, как Трежилов ласково выговаривает своему подчиненному:

– Ну что ты, Коля. Не хочет человек знакомиться – не надо. А так и до греха недалеко. Так и убить человека можно. А убивать пока не стоит. Он еще нам может сгодиться, этот человечек, – и, уже обращаясь ко мне, добавил: – Если, конечно, вспомнит, куда дел свою сумочку.

Я демонстративно зевнул и, сморщившись от боли, сказал:

– Запамятовал я, уважаемый. Память мне ваши архаровцы вконец отбили. Ничего не помню. Хоть убейте.

– Убьем! Ты не думай, за этим дело не станет, – "успокоил" меня Сан Саныч, – но сперва ты нам сумочку-то отдашь. Это уж точно. И не такие, как ты, тут кололись. А память мы тебе вылечим. Ты не переживай. Мы это враз умеем делать.

Сан Саныч повернулся к Коляну и сказал:

– Коля, проведи сеанс зуботерапии. Возьмика напильничек и подправь товарищу зубки. Что-то мне его прикус не нравится.

Колян незамедлительно схватил валявшийся на верстаке рашпиль и, зло ухмыляясь, направился ко мне.

– Как спилю тебе до десен на хрен все зубы, сразу вспомнишь все. И сумку куда дел, и как дружков моих гасил. Все вспомнишь, сука, – пообещал он мне.

– Ох, Коля, Коля. Предупреждал я тебя, предупреждал. Так что если чего выйдет – пеняй на себя, – сказал я чуть слышно трежиловцу.

На мгновение в глазах Коляна проскочила искорка страха, но он тут же взял себя в руки. Действительно, что я могу ему сделать, распятый. Распластанный, как прибитая к стене шкура медведя. Я, считай, уже покойник. В таком виде я ему абсолютно неопасен.

И Колян взмахнул напильником. Боль – это еще не самое страшное, что может быть в жизни. Болью при определенном навыке можно управлять. Регулировать, ослаблять, привыкнуть, наконец. Но бывает в жизни то, перед чем вы бессильны. Когда вы пасуете. Когда вы сдаетесь. Когда напильник Коляна почти впился в мой рот, когда я уже приготовился медленно, мучительно умирать, вдруг громко заскрежетала дверь. Колян замер, так и не успев применить свое орудие пыток.

В мастерскую ввалился Витек, тот, что шарил в сумке-броне. Он грубо тащил за волосы девушку. Блондинку с голубыми глазами. Стройную и нежную. Самую красивую и любимую. Мою Майю.