Читать книгу - "Русич: Бей первым. Колонист. Генезис - Владимир Геннадьевич Поселягин"

я с ходу так сказать не мог, но не меньше двух, слишком шумные были. Один носом сопел, видимо перебит был, от другого дерьмецом несло, ветерок в мою сторону был. То ли наступил, то ли сам… Ещё от того, что сопел, я услышал звук натяжения дуг и тетивы, мне кажется, это не лук был, возможно самострел. Отреагировал я мгновенно, в моей руке появился лук, и стрела улетела в кустарник, хрип перешёл на бульканье, хорошо я на звук стреляю, да что тати, я птицу на звук бью, потом вторая стрела в главаря банды, что стоял впереди, логично предположил, что если самый крупный, так значит, и старший. К сожалению, я ошибся, старшим оказался мелкий плешивый мужичок со злобными глазками. Тот закричал, отправляя остальных в атаку, но я успел пустить ещё одну стрелу, в него и попал, в шею. Где находится тот, что дерьмом вонял, не знаю, шумел тот крайне мало, поэтому, ожидая от него стрелы, я спрыгнул с левого бока Ворона, чтобы тот прикрыл меня, ну а дальше бросился в бой. Бандиты были вооружены двумя мечами – один вроде неплох, саблей, деревянной дубиной, обитой чем-то вроде гвоздей, охотничьей рогатиной и настоящей боевой сулицей. А кони тут тоже поработали, хотя большую часть бандитов положил как раз я. Одному раскроил череп вставший на дыбы Муромец. Да уж, его громадным копытом и слона убить можно. А другому помог Ворон, тот вздрыгнул задними копытами, и пробегающий мимо бандит, что решил напасть на меня со спины, под хруст костей отправился в полёт. Впрочем, как раз в мою сторону, вот я и прервал его мучения, срубив буйную головушку. Потом рванул в кустарник, сипатый лежит у самострела, хороший такой, не самоделка, боевой, а вот того, что дерьмецом вонял, и след простыл, следы мелкие нашёл, или девка, или мальчонка. Да сбежал уже.

Вернувшись на дорогу, я собрал трофеи, оставив татей валяться на обочине, саму дорогу я всё же очистил, и направился дальше. Кстати, к самострелу всего три запасных болта было, четвёртый был снаряжён, я его снял и разрядил оружие. И да, скорее всего, скрипела не тетива этого арбалета, а лука, тот второй лучником был и, сообразив, что ловить ему нечего, ушёл. Двигался я рваными зигзагами, на месте не стоял, сложно попасть было. А может, трусливый был, поди угадай, свалил. А так я с трофеями добрался до постоялого двора, где переночевал и оставил трофеи на хранение, ну и утром поскакал дальше. Вот такое приключение было. Денег с татей мало я получил, мелочёвка, всё ушло на оплату на постоялом дворе, вот личной мелочёвки разной хватало, я всё прибрал. А сейчас я, подъехав к воротам Коломны, оплатил проезд, лошадей, я уже говорил, в городах с лошадей налог идёт, и направился дальше, с интересом поглядывая вокруг. Ну что ж, заметно меньше Москвы, но та же большая деревня. Где находится ближайший постоялый двор, я уже вызнал у дружинников на воротах, так что, добравшись до места, оплатил комнату на два дня, вряд ли я на большее время задержусь, ну и стойла в конюшне. Убедившись, что вещи мои подняты в комнату, за лошадями ухаживают, те уже отборный овёс хрумкали, заслужили, я прошёл в трапезную. Тут половому сделал заказ и стал ожидать, спокойно поглядывая вокруг. Весь путь по улицам городка я ожидал окрика опознания, но этого так и не произошло. Неужели Тит не из Коломны? Надеюсь, это одежда меня так изменила, прямая спина воина и две сабли на поясе. Они, кстати, больше внимания привлекали, чем моё лицо, видимо обоеруких тут было мало, если вообще были. Не принято было у русских воинов использовать сабли, мечи в основном, если и имелись такие умельцы, то управлялись одной саблей, поэтому обоерукие такая редкость. У тех же ордынцев их куда больше.

Ожидая заказ, я осматривал постояльцев, что спустились пополдничать, зал почти пуст был, обед-то прошёл, а до ужина далече, лишь тройка мужиков, похоже из рыбаков, сидели и тянули пиво, о чём-то негромко разговаривая, ну и ещё трое, по виду приказчики, обедали неподалёку от меня. Видимо, тоже с обедом, как и я, опоздали. Половой особо не спешил, я уже нетерпеливо поглядывал в его сторону, и когда он принёс первый заказ, постные щи, была постная неделя, то велел, когда я поем, позвать хозяина, поговорить, мол, хочу. Тот обещал всё сделать в точности, хозяин был тут, на месте. Полный обед, откровенно скажу, был среднего качества, пришлось доставать свою соль с перцем, досаливать, тут не было солонок, да и нигде не было, как приготовит повариха, так и едят, это кому надо, свою соль использует, как я сейчас. Однако обед закончился, и когда я тянул травяной чай, вот он оказался на удивление неплох, напротив грузно сел хозяин постоялого двора, скрипнув лавкой.

Засаленный когда-то белый передник, немытые руки, грязная нечёсаная шевелюра и умасленная борода – видимо, он об неё руки вытирал. Обед как-то резко запросился наружу, однако я сдержался. Говорить с этим я не хотел, по плутоватым глазам видно, что ни к чему хорошему это не приведёт, так что задал общие вопросы по городу, что где находится, и заплатил по мелочи, чем того удовлетворил, какие вопросы, такова и оплата, и мы расстались. Сейчас на торг прогуляюсь, время ещё есть, пообщаюсь с купцами, надеюсь, кто-то среди них меня и опознает. Так я и сделал, покинул обеденный зал и ступил на пыльную улицу, лёгкий ветер гнал стену пыли в мою сторону, так что я поспешил скрыться обратно за дверями, а когда она прошла, поправил ремень и энергичным шагом направился на торг, где он находится, мне уже было известно благодаря местному хозяину. Сам я, как уже говорил, одет был дружинником, и шапка у меня имелась, называлась она ермолка. Это уже позднее она станет чисто еврейской шапочкой кипа, а сейчас их носят все мужчины-христиане. Да и внешний вид у неё бывает разный, у меня лёгкая остроконечная, как шлем русского воина. Её ещё используют как подшлемник. Это я для чего объясняю, когда покинул постоялый двор, то натянул её на глаза, чтобы не опознать меня было, ну и отправился на торг. Мало ли кто я тут, кем раньше был Тит, сначала узнаю, если опознают, и буду по этой информации решать, что делать дальше. Хм, а вон и торг вдали. Действительно, не так и далеко идти, не соврал хозяин постоялого