Читать книгу - "Яд Павильона Глициний - Виталий Хонихоев"

стопка бумаги, на специальной подставке — кисть. Тушечница. И самое главное — вторая чашка для сакэ.

Это приглашение.

Прикусываю губу. Спуститься вниз, скользнуть на ту половину двора что утопает во тьме и уже оттуда — выйти к столику и опуститься на мягкую подушку напротив Принца Рэндзи? Вопрос так даже не стоит. Никогда я так не сделаю, потому что сделать так — самая большая глупость, которая только может прийти в голову, на что он там рассчитывает? Каким нужно быть идиотом, склонным к театральным жестам, чтобы позволить себе — материализоваться из темноты, дать ему возможность наделить тень — голосом и узнаваемой внешностью?

Ну уж нет. Девиз всех специалистов плаща и кинжала всегда был один — «да и не было тут никого». Кодама-но Аяко не имеет ничего общего с тенью, что скользит ночью по крышам… тем более что и нет этой тени. И не было никогда. Так что Принц Рэндзи, Господин Да Рен, Хозяин Павильона Осенней Грусти только зря тратит свое время, напрасно прожигая полуночное ароматическое масло в светильниках. Никто не шагнет на свет из темноты, никто не опустится на мягкую подушку напротив него, никто не напишет стих на белом листе бумаги, не разделит с ним сакэ и не ответит на его вопросы…

Что же до моих вопросов — то теперь я совершенно точно знаю две вещи. Первое — в Павильоне Осенней Грусти нет бдящих мужчин с оружием в руках, готовых по сигналу превратить любого в подушечку для иголок, утыкав стрелами и порубив мечами. В павильоне есть служанки, двое из них даже не спят, потому что хорошие служанки никогда не будут спать пока не спит господин. Одна из них сидит у самой двери в павильон и клюет носом, бедняжка. Вторая что-то делает на кухне, ночные бдения наверняка плохо сказываются на их коже. Остальные домочадцы и слуги Павильона Осенней Грусти спят и видят сны и это говорит о Принце Рэндзи только хорошее, ведь обычно в павильонах никто не спит, если не спит хозяин. А он позаботился отправить всех спать несмотря на то, что сам собирается всю ночь масло жечь. Хм. Впрочем, может ему нужно было чтобы свидетелей не было? Неважно.

Вторая вещь, которую я узнала сегодня — это то, что Мамочка меня сдала с потрохами. Откуда иначе Принц Рэндзи знал бы что я приду за ним? Это он выбрал встретить меня листом бумаги, тушечницей и чашкой для сакэ, мягкой подушкой и местом за столом… а мог бы рассадить лучников по крышам.

Осторожно отползаю назад по крыше, стараясь не шуметь, ничем не нарушать тишину и спокойствие. Ночные мотыльки бьются в бумажные стенки фонариков, окружая их мельтешащим роем, звуки в ночи разносятся очень далеко, так что я даже не дышу, отползая назад. Сантиметр за сантиметром, плавно перенося вес тела с руки на ногу, с ноги на руку, словно большая ящерица — я ухожу в ночь, подальше от фонарей, столика с мягкой подушкой и чашки для сакэ. В другой раз, Господин Да Рен… но я оценила ваше приглашение.

Через несколько десятков минут скольжения по крышам и в тенях у стен — я приближаюсь к Павильону Весенней Луны. Тут все тихо, как и во всем остальном дворце, все спят. Наверняка где-то бдят боевые танцовщицы Рэнки, но я их не вижу и даже не слышу, что говорит о их профессионализме. Или же они тоже безбожно дрыхнут на своих постах как ночная стража? Надо бы проверить… интересно, если я попробую проникнуть в их комнаты — они сумеют меня обнаружить? Даже если делать это, то предварительно переодевшись в красное и танцевальное, чтобы не давать повода связать мое темное и немаркое с моим лицом. И…

Замираю на месте, вжимаясь спиной в стену, прячась в тени. Шорох! В кустах жимолости, прямо передо мной! Опускаюсь на колено, вглядываясь вперед… так и есть — неясный силуэт в кустах. Кто-то хочет проникнуть в Павильон! Убийца?

Силуэт движется вдоль стены, движется осторожно, но неумело, ломится сквозь кусты как медведь, ветки хрустят и даже ломаются под его весом. Слышу его тяжелое дыхание, пока не вижу при нем оружия, да и двигается он странно. Впрочем, никогда не стоит недооценивать противника.

Завожу руку за спину, осторожно извлекаю нож из ножен на поясе. Прижимаю обух лезвия к предплечью, держа нож обратным хватом. В схватке накоротке сила удара важнее чем дистанция поражения, так что…

И да, схватка ночью опасна, нельзя сражаться ночью, я же не увижу удара, не смогу отразить его, хорошо если лунный свет взблеснет отражением на клинке, а ну как нет? Даже дилетант сможет ткнуть наугад и случайно попасть по месту. Так что ночью никакого фехтования. Один удар — вот все что у меня есть. Желательно сзади, контролируя его всем телом, не давая возможности обернуться, выхватить оружие или поднять тревогу. Я превращаюсь в тень, прижимаясь к стене, сейчас он пройдет мимо и тогда я…

— Ай! Кусоо! Порвал платье! Кантонский шелк! — пыхтит силуэт и я — расслабляюсь. В это время снаружи без фонаря могут быть две категории людей — злоумышленники и любовники. Этот конкретный подпадал под вторую категорию. Убираю нож в ножны и с умилением смотрю как Господин Кики ломится через кусты жимолости. Борюсь с искушением дать ему пинка. Мелькает мысль скользнуть ему за спину, зажать рот, пощекотать глотку лезвием, после чего вежливо попросить пойти домой, и не мешать добрым людям почивать. Но, во-первых, нельзя давать людям связать тень в ночи со мной или с моей химэ. А во-вторых — я же просила Бай Лин и ее девушек никого не пускать в павильон, вот и посмотрим, насколько хороши Белые Кушаки и что они могут. Уж Господина Кики слышно за версту, как он в кустах сопит и возится будто раненный буйвол…

Тем временем незадачливый поклонник моей химэ — пытается перелезть через стену, потому что наружные двери крепко заперты, мы не ждали гостей. Это там, где ждут — не закрывают двери и даже приотворяют перегородки-сёдзи. И конечно — отсылают служанок, чтобы не мешались. Соно-химэ же никого не ждет и не собирается… уж точно не с Господином Кики, славным потомком древнего рода Киехару.

Взглянув как славный потомок пытается вскарабкаться на стену, я тихонько вздыхаю и осторожно опускаюсь на землю, устраиваясь поудобнее в кустах у стены. Это надолго. Стена, ограждающая внутренний