Читать книгу - "Алагёз - taramans"

— Все так. Но… Уже у входа тебе нужно было бы вести себя более сдержанно. Понятно, что застрельщиками ссоры выступали они, но… Твои слова были и впрямь обидны, не отрицай.

— Да и насрать! — отмахнулся Юрий, — Вели бы себя как должно в обществе, не нарвались бы на грубости.

— Ладно, не будем об этом. Я хотел спросить тебя… Хотя дело твое, конечно, но почему ты выбрал холодное оружие, а не пистолеты, как сейчас принято? — перевел разговор на другую тему Рузанов.

Подпоручик пожал плечами:

— Как говорил Александр Васильевич, «пуля — дура, а штык — молодец!». Пистолет дает изрядный шанс обмишулиться на ровном месте. Мало ли? Незнакомое оружие, неизвестный заряд… А здесь — пусть все решает умения и навыки каждого бойца.

— Х-м-м… Еще вопрос: как ты намерен драться? — выяснял Николай.

— Если ты имеешь в виду — до смерти ли? Нет, я не особо желаю гибели этому рыжему придурку. Поставить его на место — да! Но убивать его я намерений не имею.

— Убивать… А если — он тебя? Говорят, что «штабс» неплохой фехтовальщик.

— Вот завтра и посмотрим, насколько он хорош! — усмехнулся гусар.

Рузанов скривился, видимо, будучи не очень довольным самоуверенностью Плещеева, но потом сказал:

— Там еще одна проблема может случиться… Этот рыжий «штабс», как ты его называешь, он, похоже, является заводилой в их компании. И таки — да, завтра основным действующим лицом будет именно он. Но и поручик тоже кипит негодованием в твою сторону!

— А этому-то я где дорогу перешел? — продолжал удивляться Юрий.

Рузанов засмеялся:

— Ну как же? А госпожа Кащеева?

— Ах, вон оно что! — тоже засмеялся Плещеев, — Тогда — да, повод у поручика имеется. Только повод этот тоже… Показывает глупость поручика, ведь, как известно — выбирает всегда дама. Что же он ее на дуэль не вызовет?

Приятели расхохотались. Уже уходя, Николай спросил:

— И все же, скажи, Юра… Ты вообще не боишься возможной смерти? Или тяжелых ран?

— Ран боюсь не слишком: сам знаешь — на мне как на собаке все заживает. А смерти… Ну не то, что совсем не боюсь, но, видишь ли… Умирать я завтра не собираюсь, вот в чем дело! У меня еще громадье планов, в том числе и на Софью Павловну. Ха-ха-ха! А если не свезет, то… Ну что ж поделать? Все мы когда-нибудь умрем.

Плещеев подмигнул приятелю:

— Не задумывайся над этим, Николя. Судьба — индейка, а жизнь — копейка!

Рузанов фыркнул на прощание:

— Гусар! Что с тебя взять!

Юрий поднялся ранним утром, заблаговременно. Размялся с Власом, но — не шибко, просто чтобы встряхнуться. Не дело это, если мышцы перед дуэлью кровью затекут! Потом тщательно обмылся и надел чистое белье. Мундир? Да, конечно же, гусарский, дело такое.

Они с Власом, Айдамиром и Некрасом попили чай в беседке, не торопясь, со смаком. Денщик дул чай молча, хмурился и на Плещеева не смотрел — сердился, стал быть. За дуэль эту дурацкую, за ветреность подпоручика и несерьезное отношение к жизни. Влас, кстати, тоже был хмур. Даже не выдержал и что-то пробурчал про сумасбродство господ офицеров, глупые замашки и потакания вздорным обычаям.

Плещеев гайдука осекать не стал, типа: много на себя берешь, лишь усмехнулся и осведомился — в чем казак видит вздорность дуэлей.

— Ну тык… Наслышаны мы, как господа в России друг друга сабельками пластают, или из пистолей пуляют. Но то… Ладно, когда коту делать неча… А здесь-то чего же? Ну поспорили за ба… За даму, говорю, поспорили! Бывает, да. Так чего проще-то? Побились об заклад, да выехали, вон за линию! Уж там-то возможностей проявить себя куда как много. Чем друг друга порешить — лучше какого черкеса срубить. А вот там судьба и рассудит — кто смелей да удачливее! И прыть свою показать, и обществу пользу принесть…

Подпоручик усмехнулся и продекламировал:

 Перед утренней зарей братья дружною толпой

Выезжают погулять. Серых уток пострелять,

Руку правую потешить — сарацина в поле спешить,

Иль башку с широких плеч у татарина отсечь.

Или вытравить из леса пятигорского черкеса…

Влас кивнул: ото дело славное. Одобрил, значит!

Юрий посмеялся, но потом и призадумался: а может, это был бы выход для молодых повес?

В восторге от происходящего был лишь Айдамир. Парнишка был взвинчен: глаза горят, на месте не сидится — эмоции переполняют. И некая гордость пробивается, ну как же: старший его — настоящий джигит, будет биться с другим джигитом. А там уж по хрену, по какому поводу — за бабу ли, или по каким другим причинам. Как говорил один персонаж, пусть и выдуманный: «Я дерусь, потому что — дерусь!». И этого, похоже, подрастающему абреку было достаточно.

К моменту окончания чаепития подъехали и секунданты.

— Влас! Все ли взял, как я тебе говорил? — обратился Плещеев к казаку.

Тот сморщился как от зубной боли, но кивнул. Юрий задумал некий демарш, свидетельствующий лишний раз о лихости гусара, наплевательском отношении к опасности и вообще… Реноме, однако! И его нужно поддерживать!

В прихваченной казаком позади седла корзине имелись пара бутылок коньяка, парочка же — шампанского, ну и — легкие закуски.

— Гитару взял ли? — чуть нахмурился Плещеев.

Айдамир радостно продемонстрировал инструмент, незабытый дома.

Николя Рузанов усмехнулся и покачал головой:

— Юрий, Юрий… Ты, как говорится, в своем репертуаре! Как на пикник собрался, честное слово!

Второй секундант смотрел на все происходящее с некоторой оторопью. Плещеев лихо подкрутил ус, подмигнул офицеру и взял гитару в руки, сев полубоком в седло, поджав правую ногу, предложил:

— Ну что, господа, двинули?

Лишь Некрас негромко пробурчал:

— Как дети, честно слово…

Подпоручик подстроил гитару, взял несколько аккордов, подумал и…

 Если я заболею, к врачам обращаться не стану.

Обращусь я к друзьям, не подумайте — это в бреду.

Постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом,

В изголовье поставьте упавшую с неба звезду…

Рузанов почему-то взгрустнул, задумавшись, а второй офицер поглядывал на Юрия с удивлением и неодобрением.

Не торопясь, приехали к месту. Рано приехали. На живописной поляне, окруженной высоким лесом, было немного туманно и даже несколько зябко.

— Ну что, господа… Можно, я думаю, и коньячка — от утренней свежести, не так ли?

Раскладной столик, покрытый чистой скатеркой, бутылки на ней, бокалы, сырная и мясная нарезка — чем не пикник? Офицеры приняли по паре рюмок,