Читать книгу - "Зейнсвилл - Крис Сэкнуссемм"

После того, как Чистотец отключился, у Лепестка Ликорицы и дам из «Кикапу» появился шанс привести себя в порядок и прибраться в гараже. Подхватив под мышки и за ноги, Волосатая Мэри и Валькирия отнесли его к задней стене гаража, в огромную пещеру парковки. Рыжая, которую звали Карна, подошла поговорить с Лепестком Ликорицы. Свою бандершу-обрубок она застала в одной из смотровых канав, где та курила сигару — без колпачков на культях и в огромных бифокалах взамен разбитому пенсне.

— Даже не знаю, с чего начать, — сказала Лепесток Ликорицы. — Когда я работала на федералов, то всяких чудиков с пси-способностями насмотрелась. А потом еще видела, чем наделила своих орангутангов «Витесса». Но будь я проклята…

— У тебя был оргазм, как и у всех нас, — закончила за нее Карна.

— Оргазм? — выдохнула с дымом Лепесток Ликорицы. — Да я в жизни так не кончала. Его подавленный гнев и раздвоенность словно вызвали ураган психосексуальной энергии. И он сумел спроецировать, залить — прошу прощения за каламбур — ее нам! Куда там согнутым ложкам и даже остановленным пулям. Неудивительно, что Парусия хочет прибрать его к рукам.

— Как, по-твоему, отреагирует Кокомо? — поинтересовалась Карна.

— Никак! Она с ним не встретится! И даже если встретится, она настолько погружена в собственный мир, что вообще ничего не поймет.

— Однажды она из него может вырваться, — возразила Карна.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась Лепесток Ликорицы, гася сигару в одном из своих колпачков.

Карна заметила, что под двойным подбородком на шее бандерши остался след от цепочки, на которой когда-то болтался скальп.

— Однажды она очнется и поймет, где очутилась.

— Я себя не стыжусь, — буркнула Лепесток Ликорицы. — Но Кокомо лучше вообще не знать, что он был здесь.

— И что ты собираешься делать? Мало шлема виртуальности, ты в клетку ее посадишь?

— Не надо ерничать, детка, это тебе не идет. Будь у тебя дочь…

— У меня была дочь. Или ты забыла?

Из смотровой ямы выглянула Сити-Сью.

— Нам сообщение.

Лепесток Ликорицы активировала гидравлический подъемник, который вознес их на основной уровень.

— Хочешь, чтобы я ушла? — спросила Карна.

— Нет. Однажды тебе, возможно, придется приглядывать за этим сбродом. Тебе пора привыкать к Парусии. А то поначалу пугает.

Карна запрыгнула на подъемник, и Лепесток Ликорицы подкатила к стене под неоновым Индейцем. Карне уже давно не давало покоя подозрение, что Лепесток Ликорицы это и есть Парусия Хид, что их отсутствующий главарь — лишь вымысел, к которому бандерша прибегла, чтобы сцементировать вокруг себя банду байкерш. Странным казалось уже то, что никто Парусию своими глазами не видел, а она, казалось, доподлинно знала всю подноготную «дам». Но сейчас, под Индейцем перед ней, трудно было не поверить в реальность далекой, но вездесущей подпольщицы — ведь в боксе вдруг сгустилась атмосфера беспокойства, и Вождь Кикапу на стене преобразился.

Неоновые трубки ностальгичных цветов мороженого, складывавшихся в изображение индейца, вдруг заполнились кристаллами, сам рисунок усложнился. Краски стали ярче и запульсировали беспокойным светом, пока Вождь не вышел из стены: лицо, руки, затем и все тело ожили, а потом вдруг индеец беззвучно спрыгнул на пол. Девятифутовый флуоресцентный эйдолон с широкими плечами и развевающимися боевыми перьями смотрелся гигантом рядом с Лепестком Ликорицы и Карной. Он вышагивал с преувеличенным мужским высокомерием, его краски мерцали гейгеровским эквивалентом статики, но когда он заговорил, голос оказался женским и знойным — ни дать ни взять воркование старлетки из забытого кинофильма.

— Передаешь бразды правления?