Читать книгу - "Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин"

мраморной говядины. Еще вина — чтобы напиться, неудачно свалиться, сорвав маску, и если не быть узнанной, то хотя бы попасть на камеры ресторана. Да, довлеют над ней данные обещания, но все они бессильны перед случайностью.

Но Шуйский посчитал, что она хочет виноградного сока, и не более. Тут все полагали, что могут решать за нее.

— У нас же серьезный разговор? — успокоил вспышку гнева вполне логичный довод, и Инка успокоилась. — Если нет, то я попрошу водки, и вы честно расскажете, какой Максим обаятельный подонок.

— Я не испытываю к нему симпатии, — открестилась от этой идеи Аймара.

Похититель оставался похитителем, заслуживающим только смерти.

Но если погрузиться глубже в эмоции, то ненависти тоже не было. Довольно странно это признавать, будучи похищенной из собственного номера отеля и проснувшейся в натуральном гробу, да еще в месте, где блокируются все потоки Силы. Не было только ошейника и серебряных спиц, воткнутых сквозь ребра остриями к сердцу, чтобы в полной мере продемонстрировать ее бесправный и безрадостный статус.

Убить — да, желание было. Вполне рутинное, обязательное и необходимое — как бывает у ветеринара, к которому привели собаку с психическими отклонениями. Сегодня бросилась на случайного прохожего, завтра порвет твоего ребенка. Ну и что, что милый и харизматичный. Да, немного жаль — весьма ценная порода. Опять же его владелец из крепости никогда более не пустит на порог и не станет ставить мир с ног на голову, показывая, как должно на самом деле работать то, на что молились в клане из поколения в поколение, считая за идеал. Брат у этой больной собаки тоже интересный и, судя по виду, здоровый — вот его можно забрать и нормально воспитать.

Что до увиденного не так давно — постыдные эмоции уже прошли, сменившись прагматизмом. Еще один повод убить нечто, что скармливает людские жизни тьме внутри облака — и сделать это раньше, чем он скормит ее саму. Не более того.

«Не более того», — силой воли заставила она себя не думать о иных вариантах и нестыковках.

— Но вы же с ним занимаетесь, как я могу понять. — Ее собеседник галантно наполнил бокал из принесенного графина.

Себе он тоже выбрал виноградный сок, на всякий случай демонстрируя, что тот не отравлен.

— Это досадное недоразумение, — чуть пригубила бокал Аймара, скрывая в этом движении гримасу досады.

Совсем недавно — всего часом ранее, Инка все же слегка лукавила, отвечая, готовят ли их дома к попаданию в плен. Да и не было по сути своей там ответа — лишь эмоция, которую можно было при желании трактовать как угодно.

Жизнь не бывает идеальной сказкой и готовит немало испытаний за каждым поворотом. В мире, где война может только приостановиться, надо быть готовым к любому исходу — и Тинтайа учили, как разнести к демонам тех, кто поверит в необоримость блокираторов. Пускай ценой собственной жизни, но она знала, как забрать врага за грань, демонстрируя равенство губительной силы Аймара скованных и Аймара свободных.

Есть единственная вещь в мире, которая может удержать великих Аймара от побега — данное ими слово. И тут девушка в который раз признала, что не желает обдумывать, как так получилось, что она по своей воле, без малейшего принуждения дала это слово похитителю. Вариантов могло быть два: либо она такая наивная и не слишком умная, либо противник оказался отчаянно хитер и просчитал ее на два шага вперед. Оба эти варианта было крайне неприятно признавать, особенно вспоминая, что дело она ведет с патентованным сумасшедшим.

В ее оправдание, любой из Аймара на ее месте попался бы на эту уловку. Никто, кроме семьи, не мог знать истинный ранг Инки, равно как и предположить, что в ее возрасте можно пересечь границу техник «мастера» — симбиоз с духами Неба позволял этого достичь, усиливая и без того далеко не слабый Дар. Невозможно было предположить, что где-то на другой половине земного шара найдется такой же, как она.

Или такой же, как этот юноша напротив. Впрочем, у них вон медведи и снег — может, тут жизненно необходимо быть «мастером» в таком возрасте. Хотя те шестеро еле-еле вызывали эхо Силы уровня «ветерана»; максимум — младшая грань «учителя» по силе, но не мастерству.

— Говорят, между наставником и учеником выстраивается определенная связь.

— Ученик — бездарь, — коротко постановила Инка.

— Абсолютный? — заинтересовался отчего-то Шуйский.

— Полный ноль. Ничего не показал. Ни единого учебного каскада не выполнил, — как гвозди вколачивала она свое презрение.

— То есть он пытался, но не получилось?

— Даже не пытался! — фыркнула Аймара. — Переходные блоки разве что, но это как отдельное произношение слов в песне без звука и ритма.

— Часто донимает вас вопросами? — не отставал собеседник.

— Постоянно, — с раздражением отозвалась Инка.

— Сегодня чаще, чем вчера?

— Какое это имеет значение? — приподняла бровь принцесса. — Он бездарь.

— Пожалуйста, ответьте, — был непреклонен Шуйский.

— Почти не спрашивал. Возможно, осознал тщетность своих усилий.

— Здо́рово, — отчего-то порадовался княжич.

Впрочем, все они тут странные. Хотя конкретно этот вызвал пусть тень, но уважения. Дело не в поединке, исход и течение которого перестали быть важны в определенный момент. И даже не в том, что он остался равнодушным к судьбе похищенной своим другом принцессы — это в общем-то скорее приводило в бешенство: еще один, полагающий себя бессмертным.

Остался в памяти небольшой эпизод до поездки в ресторан, но после того, как все разъехались — в том числе тот чиновник, что вручил ее спутнику счет, от которого на лице не по возрасту огромного юноши проявилось самое настоящее возмущение пополам с разочарованием в самых лучших чувствах. Кажется, его попросили оплатить одну седьмую всего сожженного и порушенного в парке… Ей в общем-то все равно — но тут подошел Максим с такой же бумажкой в руках и совершенно возмутительно снял с ее рук пять золотых колец из оставшихся шестнадцати… Говорит, за куст… Сумасшедший. Впрочем, это тоже не важно, и вовсе не оттеняет то важное, что определило ее отношение к Шуйскому.

Попросту ее похититель, сообщая, что собирается к некоему Долгорукому, спросил друга, стоит ли попросить перевести Веру на какую-нибудь незаметную, но более высокооплачиваемую должность. Как поняла Инка, чтобы не встретить ее более никогда. Княжич отказался.

«Она могла от испуга неверно понять», — твердо отвечал этот наивный юноша, падая очередной жертвой женского коварства.

Способность ошибаться в близких, но снова в них верить — очень плохое качество, за которое Инка многое могла простить. Она даже согласилась прогуляться с этим увальнем до ресторана, выйдя