Читать книгу - "Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков"

в воде и потереть, то чернила сотрутся, а палец посинеет! Вы можете представить такое святотатство?!

Капитан вертит пальцем у виска и готовит колкость, но кто-то сзади шепчет:

— Судари, судари, прошу тишины…

Оба умолкают. Машина, озаренная всеобщим вниманием, урчит и выписывает слова. Управитель зачитывает их:

— …да славится та мудрость, что уважает богов и людей. Да славится та сила, что покорна мудрости. Да славится то милосердие, что присуще силе…

Первый завет Праматери Янмэй, превратившийся с веками в молитву. Гимн Блистательной Династии. Вот какие слова выбрал герцог Фарвей, чтобы прокричать на триста сорок миль.

— …Да славится разум, направляющий силу, и смирение, склоняющее голову перед силой и разумом. Да будет вознагражден труд смиренного…

Марк переводит взгляд на императора. На лице Адриана проскальзывает скука. Владыка — человек дела, его божество — результат. Долгие речи, даже самые приятные, вгоняют его в тоску. Адриан предпочел бы, чтобы Фарвей сообщил «волной» два слова: «Я доехал». Или: «Я долетел», что ближе к истине.

— …да будет священна та слабость, перед которой преклоняется сила, и то безумие, что превосходит мудрость.

Нареченная невеста тоже скучает, но с пользой: ее ладонь касается руки Адриана. Кто из них прикоснулся первым?.. В любом случае, владыка не убрал руку. Почему-то в душе Марка рождается тревога.

— Лорд Генри Фарвей из Сердца Света. Послание завершено.

Трибуны взрываются аплодисментами. Кто-то встает на ноги, другие следуют примеру. Стоячие овации в адрес машины… Хм, — думает Марк и смотрит на леди Сибил. Она от души рукоплещет и цветет в улыбке. Кажется, это ее триумф, а не владыки…

Тогда Марк тычет Итана под ребро:

— Эй, приятель, ведь ты нарочно привел меня сюда. Хотел показать ее, ага?

— К… кого — ее?

— Не дури! Медведицу, кого еще! Дочь гниет в монастыре, а мать блаженствует? Ты об этом?

— Ч… чиф…

— И вывод — все тот же: ах, бедная леди Глория! Как ей тяжело без тебя! Да? Итан, я устал повторять: это не твое дело!

Итан говорит с неожиданным холодом:

— Т… тогда скажите: чему графиня радуется? Невеста владыки — не родич ей и не союзник. Взлет Минервы — не взлет Медведицы. «Волна» свяжет земли со столицей и ограничит власть феодалов. Чему радоваться-то?!

— Ну…

— И еще, — прерывает Итан, — зачем она отослала Вандена?

— Кого?..

— Рыцаря, что охранял леди Глорию.

— Куда отослала?

— Не знаю. В Нортвуд… или под землю.

— Итан, это немного странно, да, но даже если так…

— Не верите моему чутью — взгляните на ту, кому верите, — вновь перебивает секретарь и указывает кивком.

На правой трибуне, точно напротив Марка, сидит леди Катрин Катрин — советница владыки в светских делах, знаток сплетен и любовных историй. Игнорируя чудо-машину, она буравит глазами невесту императора. Тревожный, неприязненный взгляд.

— Это не наше дело, — чеканит Марк. Но слышит шорох сомнения в собственных словах.

Он столкнулся с графиней Нортвуд, когда гости расходились с трибун. Преспокойно миновал все гвардейские кордоны и направился к императору вверх по ступеням. По неслучайной воле случая леди Сибил спускалась ему навстречу.

— Ах, графиня! Вы великолепны, я не могу отвести глаз!

Она благосклонно кивнула:

— А вы, как обычно, нахал! Кто вам позволил бросаться даме под ноги?

— Миледи, простите! Представился редкий шанс полюбоваться вами вблизи, и я его использовал. Понимаете, пока рядом нет ваших воинов…

Графиня улыбнулась и протянула руку для поцелуя. Марк поклонился, коснулся ее ладони.

— Как удачно сложилась встреча! Будь рядом ваш сир Ванден, он уже отшвырнул бы меня подальше.

Легкая тень по лицу графини, не более.

— А будь рядом ваш Итан, уже пытался бы учинить мне допрос. Марк, отзовите щенка. Я ведь терплю, но могу и разозлиться. Жалко будет мальчонку…

— Конечно, миледи. Любая ваша прихоть!.. Посажу Итана на цепь в самом дальнем углу дворца.

— Не забудьте подбрасывать косточки в его миску.

— Вы так великодушны, миледи! Приятно видеть вас в отменном настроении.

Леди Сибил подарила ему новую улыбку. Марк шепнул:

— Не откажите в любезности, передайте мое почтение леди Глории.

— Дочь в монастыре, — голос стал суше, — и вы об этом знаете.

— Знаю, миледи. Потому и прошу передать. Ведь ей будет приятно услышать, что свет помнит и ценит ее.

— Конечно.

Графиня двинулась с места, и Марк сказал ей вслед:

— Это из-за меня, верно?

— Вы о чем?

— Из-за меня вы сослали ее в обитель? Вам не понравилось, что дочь обменивается секретами с тайной стражей?

Леди Сибил расхохоталась:

— Вы так самонадеянны! Какая прелесть…

Она ушла. Марк подумал ей вслед: вы не умеете имитировать смех, миледи.

• • •

Хорошо думается в беседе с умным человеком. Иногда собеседник видит больше твоего. Бывает, он даже согласен поделиться.

— Я пришел за помощью, — говорит Ворон Короны.

Его собеседница — смуглая худая западница. Острый взгляд, тонкие губы; за плавностью движений скрыта хищная сила. Некоторые восторженные кавалеры сравнивают ее с рысью. Марк, хорошо знакомый с этой дамой, держит на уме другое сравнение: гадюка.

— Как мило, — отвечает Катрин Катрин. — Я знаю что-то, чего ты не знаешь?

— Надеюсь.

— Я люблю конфеты. У тебя найдется для меня?

— Какую конфету ты хочешь?

— Зависит от того, чего хочешь ты. Задавай свой вопрос.

Марк спрашивает:

— Твое мнение о браке владыки с Минервой Стагфорт?

Катрин Катрин отвечает без запинки, с интонацией светской мурлычущей вежливости:

— Ее высочество — достойнейшая леди. Она всецело заслуживает доверия владыки Адриана.

Марк качает головой:

— Видишь ли, существуют разные ступени искренности. Первая ступень — то, что ты скажешь за обеденным столом на большом празднике. Вторую шепнешь спутнику на прогулке, желая показаться откровенной. Третья — деловой разговор с человеком, в ком ты очень заинтересована. Четвертая — то, что предназначается ушам твоего альтера, принца Шиммери. Пятая — только для его императорского величества. Так вот, Катрин, я хочу услышать шестую ступень.

Глаза женщины сужаются, губы уродует ухмылка:

— Такое будет стоить очень дорого. Я не уверена, что услуга тебе по карману.

— Ты же понимаешь, это — не моя прихоть. Я действую ради безопасности Короны.

— Дорогой мой, любая собака при дворе может пролаять эту фразу.

— У тебя, Катрин, лучший