Читать книгу - "И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев"

сегодня он не произнёс ни слова об Усти-над-Лабем. Более того, он сознательно не включил завод в расширенный список охраняемых объектов, чтобы не привлекать к нему излишнего внимания. Секретность была важнее безопасности.

Эрцгерцог между тем повернулся к министру иностранных дел.

– Граф Берхтольд. Я хочу, чтобы вы подготовили ноты для русского, французского и итальянского послов. Содержание – самое общее. Империя столкнулась с серией террористических актов, предпринимает все необходимые меры для обеспечения безопасности, рассчитывает на понимание и сотрудничество со стороны дружественных держав. Никаких обвинений, никаких намёков. Только констатация фактов и заверения в том, что ситуация под контролем. Мы не можем допустить, чтобы внешние игроки начали спекулировать на нашей внутренней нестабильности.

Берхтольд изящным движением поправил ус и кивнул.

– Ваше Высочество, ноты будут составлены в течение дня и вручены послам сегодня же вечером. Я бы также рекомендовал направить личное послание Его Величества императору Николаю Второму с выражением надежды на сохранение добрососедских отношений в это трудное время. Это смягчит возможную реакцию Петербурга.

– Делайте, что считаете нужным, – коротко ответил Франц Фердинанд. – Но помните – мы не заискиваем, мы просто информируем.

Он перевёл взгляд на Штюргка.

– Граф Штюргк. Вы управляете Цислейтанией в отсутствие Парламента. Я требую, чтобы ваше правительство действовало в полном согласии с чрезвычайными мерами. Никаких публичных заявлений, противоречащих линии, выработанной здесь. Никаких утечек в прессу. Газеты будут получать только ту информацию, которую мы сочтём нужным им дать. «Арбайтер Цайтунг» и «Рейхспост» уже сегодня опубликовали передовицы, граничащие с паникой и подстрекательством. Этого больше не должно повториться.

Штюргк сдержанно кивнул.

– Ваше Высочество, я уже отдал распоряжение начальнику полиции о цензуре газетных публикаций, касающихся расследования и мер безопасности. Редакторы будут предупреждены. В случае неподчинения – арест тиража и закрытие издания.

– Действуйте.

Эрцгерцог обвёл взглядом всех собравшихся.

– Господа. Империя переживает самый серьёзный кризис за последние десятилетия. От того, как мы будем действовать в ближайшие дни, зависит не только наша безопасность, но и само существование монархии. Я требую от каждого из вас полной самоотдачи и беспрекословного исполнения всех отданных распоряжений. О любых новых фактах, о любых подозрительных лицах докладывать лично мне, а также майору Ронге, который с сегодняшнего дня назначается временно исполняющим обязанности начальника Эвиденцбюро.

Ронге, услышав своё имя, поднял голову. Временное назначение означало, что на его плечи ложится ответственность не только за расследование, но и за восстановление разрушенной службы. Он понимал, что это жест отчаяния со стороны эрцгерцога, но выбора у него не было. Он молча кивнул.

Франц Фердинанд поднялся, давая понять, что совещание окончено.

– Все свободны. Генерал Кробатин, задержитесь на минуту.

Участники стали подниматься. Потиорек первым вышел из зала. За ним последовали Берхтольд, Билински, Штюргк, Хайнольд, фон Хайден и остальные. Адъютанты и секретари собрали бумаги и бесшумно удалились. В зале остались только эрцгерцог и военный министр.

Ронге вышел в коридор последним. Плечо ныло, голова кружилась, но он заставил себя идти ровно. В коридоре его догнал адъютант эрцгерцога, молодой капитан с безупречной выправкой.

– Майор Ронге, вам надлежит явиться в комендатуру на Шауфлергассе. Там для вас и вашей службы подготовлены временные помещения. Распоряжения Его Высочества вы получите дополнительно.

Ронге кивнул и направился к выходу. В голове у него снова и снова прокручивались факты расследования, те немногие зацепки, которые у него остались. Он вышел на улицу. Город жил, но иначе, чем вчера. Люди оглядывались, прислушивались к каждому громкому звуку. Где-то вдалеке надрывалась сирена пожарной машины. Ронге поправил перевязь и зашагал в сторону Шауфлергассе. Теперь он знал, что времени у него почти не осталось.

Глава 14. Усти-над-Лабем, Австро-Венгерская империя, май 1914 года

Городок Усти-над-Лабем, или Ауссиг, какего называли на немецкий манер, лежал в долине Эльбы, стиснутый с одной стороны крутыми лесистыми холмами, с другой – широкой лентой реки, по которой медленно ползли баржи с углем, лесом и химикатами. Воздух здесь всегда имел сладковатый металлический привкус с едва уловимой кислинкой, к которой местные жители давно привыкли. Они говорили: «Так пахнет работа», и шли в смену на «Ауссигер-ферайн», крупнейший химический завод во всей Австро-Венгерской империи.

Завод этот был старым, основательно вросшим в берег. Его корпуса тянулись от реки почти на два километра. Приземистые кирпичные здания с рядами зарешеченных окон, эстакады трубопроводов, газгольдеры, похожие на гигантские колокола, и бесконечные железнодорожные ветки, по которым составы подавали уголь и увозили готовую продукцию. «Ауссигер-ферайн» десятилетиями снабжал текстильные фабрики всей Австро-Венгрии жидким хлором, производил соляную кислоту, каустическую соду, а с недавних пор и фосген, тот самый бесцветный газ с запахом прелого сена, который при контакте с влагой в лёгких превращался в соляную кислоту. В красильной промышленности ему не было равных.

Ритм работы завода был отлажен, как ход хороших часов. Электролизные цеха получали рассол поваренной соли и гнали хлор. Часть хлора сжижали, а часть по трубам уходила в соседние корпуса, где в реакторах с активированным углём соединялась с окисью углерода, давая на выходе фосген. Его в жидком виде в железнодорожных цистернах отправляли заказчикам в Либерец, Брно и дальше на юг. Всё было предсказуемо, размеренно, учтено в бухгалтерских книгах и железнодорожных накладных.

До определённого момента. В 1913 году эта предсказуемость начала давать сбои. Аналитики французского Второго бюро, отслеживавшие промышленный потенциал Центральных держав, зафиксировали серию расхождений, которые по отдельности ничего не значили, но вместе складывались в тревожную картину. Французы знали, что искать, потому что сами активно разрабатывали химическое оружие. Электролизные мощности «Ауссигер-ферайн» работали с максимальной загрузкой, порой превышавшей прежние показатели на четверть. Однако объёмы отгрузки хлора внешним потребителям при этом упали почти вдвое. Хлор перестал покидать завод в прежних количествах. Он исчезал где-то внутри, не находя отражения в коммерческой документации.

Одновременно изменилась структура поставок сырья. Речные баржи, приходившие в порт Ауссига из Гамбурга, везли теперь не только обычный уголь, но и всё возрастающие объёмы активированного древесного угля – материала, который в промышленных количествах требовался исключительно как катализатор для синтеза фосгена. Следом выросло потребление кокса, который мог использоваться здесь только в газогенераторных установках, вырабатывавших окись углерода – второй необходимый компонент для той же химической реакции.

Два сырьевых потока, уголь и хлор, соединялись теперь в пропорциях, совершенно нетипичных для красильного производства. Расчёты показывали, что если бы весь производимый фосген шёл на выпуск красителей, рынок Богемии и соседних земель был затоварен на годы вперёд. Этого не наблюдалось. Следовательно, продукт