Читать книгу - "Особенности фиктивного брака с крылатым - Екатерина Вострова"

– Раз, раз. – Он пощелкал пальцами в воздухе. Затем сказал непонятное: – Берегись быков спереди, ослов сзади, собак по бокам, а дураков – со всех сторон. – А затем повернулся к нам. – Так, на каком языке я говорю? Понимаете меня?

– Доктор Клаудио Лопес, как я вам уже говорила, артефакт работает безотказно, мы прекрасно вас понимаем, – улыбнулась мужчине Анна, а затем повернулась к нам. – Доктор Лопес знает только испанский, так что для того, чтобы не возникло проблем с чтением твоих воспоминаний, было решено использовать артефакт перевода.

– Ого… – восхитилась я. Даже думать не хотелось, сколько может стоить такая вещица. Я знала, что арбитрам важна информация о событиях, про которые я забыла. Но, кажется, я только сейчас осознала насколько.

– Вот именно. «Ого», – скривилась Рихард. – Надеюсь, все будет не зря, и мы найдем новые зацепки.

– Очень приятно, доктор Лопес. – Ярослав пожал руку мозгоправу. – Ярослав Курбицкий. Вы – баюн, я правильно понял?

В многочисленных видах нечисти я разбиралась не очень хорошо, но про баюнов, разумеется, слышала. С помощью историй и сказок они умеют погружать в транс, во время которого могут влезать в чужие воспоминания. И не просто влезать, но и менять их по собственному желанию. Эдакий психотерапевт на максималках. Очень опасный психотерапевт. Отец рассказывал, что в девяностые один баюн сколотил целый преступный синдикат в столице.

– Да, – невозмутимо подтвердил доктор. – А вы, значит – феникс, а юная мисс, которая вас воскресила – полоз? Дорогая мисс Рихард уже ввела меня в курс дела.

– Вот именно. Все уже обо всем в курсе, так что давайте подпишем документы, принесем клятвы и начнем наконец, – хлопнула в ладоши Рихард, затем добавила чуть тише: – У доктора Лопеса почасовая оплата, а бюджет у нас ограничен.

На соблюдение всех формальностей и принесение клятв ушло минут двадцать. Арбитр была недовольна, но Ярослав внимательно прочитал все документы и формулировки клятв, а потом потребовал внести в них несколько уточнений.

– А нельзя ограничить просмотр только самим моментом воскрешения? – робко уточнила я, вчитываясь в контракт, который передал мне Яр. – Зачем все эти нагромождения?

Мой жених на это отрицательно мотнул головой, а доктор возмущенно воскликнул:

– Юная мисс, ваш мозг – это не картотека и не база данных с поисковой строкой. Это, скорее, чулан, в котором чего только нет. И если ставить мне подобные ограничения, я не смогу увидеть ровным счетом ничего. Прежде чем найдем нужное, так или иначе придется пробраться через другие воспоминания.

– Поэтому я и попросил включить пункт семь точка восемь, – успокаивающим тоном добавил Яр.

Я полистала документ. Пункт семь точка восемь говорил, что доктор сможет передать арбитрам только ту информацию, которая имеет непосредственное отношение к делу. Все остальное – навсегда останется между нами.

Это придало уверенности, и еще раз бегло все просмотрев, я поставила свою подпись, а затем мы с доктором Лопесом скрепили договоры врачебной клятвой.

– Раз мы все уладили, то, может, уже начнем? – Рихард, недовольная задержкой, сидела мрачнее тучи.

– Если хотела быстрее, то не надо было оставлять столько дыр в договорах, – язвительно отозвался Яр, но когда повернулся ко мне, то спросил совсем другим тоном: – Ну что, ты готова?

Я уверенно произнесла:

– Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.

– Золотые слова! – проворчала Анна.

– В таком случае, мисс Бойга, будет удобнее, если вы ляжете на кушетку, – махнул рукой доктор. – Начнем.

Я легла, закрыла глаза.

– Это будет история о храброй змейке, которая захотела научиться летать… – услышала я глубокий низкий голос. В голове зашумело, рядом словно мурлыкала кошка, а вдалеке мерно стучали барабаны. – Но рожденный ползать летать не может…

***

…Это воспоминание не было для меня новым. Сегодняшнее утро, оладушки на тарелке и улыбка Ярослава. Момент ровно перед тем, когда на кухню вошла Ирина Викторовна. Я смотрела на себя со стороны, и та, другая я, как раз нервно чесала метку.

Странные ощущения: ты будто не принадлежишь себе, стоишь чужим существом и можешь только наблюдать. Ни подойти, ни притронуться к себе, ни подать голос.

Но зачем мне это воспоминание? Я и так его прекрасно помню! Кажется, арбитры зря потратили деньги на вызов баюна – тот просто тянет время.

Оно ведь даже не относится напрямую к ритуалу или возрождению Ярослава!

Хотя… Если вдуматься, то относится. Мы обсуждали, как я умудрилась оживить его, а я потерла метку и подумала о том, что в нашем ритуале есть плюсы. Может, это и неглубокое воспоминание, но яркое. Светлое, что ли.

Я мельком глянула на Ярослава. Все-таки ему шел утренний, слегка рассеянный вид. Встрепанные волосы, легкая помятость после сна, которую так сразу не сгонишь даже самым крепким кофе. То, как он говорил, как смотрел на меня…

Я запнулась о собственную мысль. По-обычному он смотрел. Просто… очень естественно. Не так, будто я помеха или угроза.

Воспоминание начало смываться, не позволив мне еще что-нибудь уловить.

Вот уже следующее.

Глава 18

Вот уже следующее.

Кабинет в управлении. Допрос Анны Рихард. Я, потрепанная, вымокшая, а рядом – неизменно спокойный Ярослав. Он рассказывает про ритуал и про то, что не помнит, как я его оживила. Я волнуюсь, хоть и понимаю, что Яр пытается защитить нас обоих. Но боюсь, что нам могут не поверить. Что меня могут отдать отцу, потому что мы сами не ведаем, как связались друг с другом. От слов Ярослава зависит мое будущее.

Но он держит меня за руку. И голос его полон уверенности и решимости дойти до конца. Вместе.

Воспоминание исчезает.

Теперь – передо мной болото. Анна Рихард. Ярослав. Лежащий без сознания Роман. Слова Анны по поводу моего похищения, и дальше – жуткий кадр откушенной головы. Сейчас это смотрелось еще страшнее. Потому что я все помнила и понимала, что произойдет дальше.

А я ведь в тот момент еще подумала краем сознания, что смерть Яра – способ разорвать нашу связь.

Жуть.

Все смывается.

Вот мы уже сидим в машине после того, как Яр забрал меня от отца, и обсуждаем метку, ритуал и невозможность отказаться от последствий.

Я еще не знаю о том, что конкретно случилось. Только про сам ритуал, который провела. Ярослав отмеряет мне срок в сорок восемь часов и сообщает о том, что случится дальше…

А вот следующее воспоминание мне почти не знакомо. В груди отдается слабым узнаванием, но исключительно на уровне инстинктов. Это все еще кусок памяти, который мне доступен.