Читать книгу - "Снежный Август - Александр Геннадьевич Бачило"

class="p1">Выяснять подробности я не стал. Выключил все, отпустил встревоженного Пятницу на волю и уселся в кресло — подумать.

Мозг не хотел работать, не хотелось ни о чем размышлять и впервые в жизни не хотелось вспоминать Землю. Но я заставил себя думать. Себя, а не кого-то другого. Я мог, разумеется, связаться с Платоном Петровичем, вдвоем бы мы пришли к какому-нибудь выводу.

Но жизнь поставила меня перед проблемой, решение которой я должен найти сам. Только сам, не перегружая ответственности ни на чьи плечи, — как в старину мстили за убитого близкие ему по крови. А у меня сразу возникло ощущение, что Тельма подло убита, и даже не выстрелом, не взрывом гранаты; ударная волна расколола стекла в их отделении, и несколько крупных осколков располосовали стенку ее мобильного отсека, как пилой, — ее еще не успели перевести в стационарный бокс. Обрушившиеся перекрытия отделили ее от остальных. Добраться до нее удалось лишь через три часа. Будь на ее месте нормальный здоровый человек, он отделался бы контузией.

Она подло убита. Ее нет. И если я снова увижу ее, во сне ли, в бреду, я все равно буду помнить это. Не будет ее музыки, которая умерла вместе с нею, ее пальцев и розоватых ладоней, ее глаз — ничего больше не будет. Смерть непобедима.

В тот момент, когда мне показалось, что я вот-вот задохнусь, в памяти всплыла мысль о смерти еще одного человека — чуждого мне, как никто, и все же странным образом он переплелся в моем сознании с тем, что было мне дороже многого. От чего погиб Энгельмайер? Только ли оттого, что не мог сопротивляться? Уж он-то не мог!.. Он сделал все, что можно, чтобы обезопасить себя от угроз внешнего мира, и…

Только ли отсутствие лимфоцитов в крови убило Тельму? С кем я должен сразиться? Где он, враг? Он многолик, и сражение с ним идет уже не первый век. Он загнан в угол, он почти побежден и все же уносит одну жизнь за другой…

Самое страшное, внезапно подумалось мне, что Энгельмайер оказался прав. Я устремился в небожители, оправдывая себя тем, что здоров, тем, что добился этого места, что я приношу здесь пользу… Мне удалось забыть о том, что я не один такой. И как забыть — не забывая!

Как я радовался, что успел предупредить ВНИП о лучевом ливне, считая, что я квит со всеми, кто берег меня… Мой долг неоплатен еще и потому, что я в ответе за тех «космонавтов», кто остался на Земле. Потому что я один из немногих, кто может бороться против воплощения вечного врага — смерти, болезни, мучений…

Когда-то Платон Петрович рассказывал мне странную историю. В старом журнале, не то американском, не то немецком, ему довелось прочесть, как преуспевающий бизнесмен решил обезопасить сына с самого рождения от ужасов и ядов загрязненной экосферы. Для этого он поместил младенца в те же условия, в которых росли мы. Разница была в том, что парень был безупречно здоров от рождения. Но к девяти годам он потерял это здоровье. Пустячная простуда залила его легкие жидкостью, и он погиб. Ничто не помогло — ни новейшая аппаратура, ни лекарства…

Вряд ли Энгельмайер этого не знал. Может быть, не хотел об этом помнить. Слишком уж отчетливое предсказание судьбы здесь сквозило. А я? Почему я считаю, что со мной ничего такого не будет?! Почему?!

И в этот момент я успокоился.

Сердце колотилось, пальцы дрожали, но мысли были ясны и холодны. Начинался бой, один из первых боев моей личной войны, и, как солдат, я знал, что меня не убьет, пока все, что от меня зависит, не будет сделано. Силы неравны — против меня только смерть; а за меня двенадцать миллиардов землян, память и надежда. Это не бравада — впервые в жизни я ощутил по-настоящему четко, что есть вещи, которые неподвластны ничему. Ни времени, ни силе, ни власти.

Я встал с кресла и подошел к пульту Машины. Еще было время до отправки пакета. Одно за другим я набирал названия работ, которые надо было заказать Земле-Главной, одновременно высчитывая в уме, откуда я могу вынуть резервы времени, — не за счет же одних только гравигенераторов. Надо искать.

Итак. «Математическая теория иммунитета». «Моделирование иммуногенных механизмов». «Патология и физиология иммунитета». «Эмбриохирургия»…

ВЛАДИМИР ТИТОВ

ВСТРЕЧА

Кабина самолета развалилась. Некоторое время Виктор, кувыркаясь, летел вместе с креслом, но потом и кресло унесло куда-то в сторону…

ВСТРЕЧА

Начальник метеостанции Сергей Кузнецов озабоченно искал что-то на полках в кладовой, гремел пустыми коробками и канистрами, двигал с места на место контейнеры с приборами, водой, продуктами. Один из контейнеров сорвался и, грохнувшись об пол, раскрылся. Жестяные банки с говяжьей тушенкой весело запрыгали в разные стороны.

— Черт бы побрал этого Сидорова! — выругался Сергей и, кряхтя, полез под нижнюю полку собирать разбежавшиеся банки. — Тоже мне, завхоз! — ворчал он оттуда. — О чем только думает?! Еды и воды на три года прислал, а аккумуляторы для автоматических станций опять забыл!

Сложив банки в контейнер и отряхнув пыль с комбинезона, Сергей отправился на кухню, где трудился его помощник Виктор Вишневский.

— Вить, ты контейнер с аккумуляторами не видел?

Виктор высыпал на шипящую сковородку неровно изрезанную луковицу и теперь отчаянно тер глаза.

— Нож надо было в холодную воду сунуть, прежде чем лук резать, — пробурчал Сергей и, подождав, пока Виктор справится с «крокодильими слезами», переспросил:

— Аккумуляторы не видел?

— Какие аккумуляторы?

— Какие! Какие! Запасные! Для автоматических станций.

— Нет, — честно признался Виктор. — Не пробегали.

— Неужели не пробегали? — язвительно уточнил Сергей.

— Откуда? Слышь, Серж, а может, их эти… марсиане похитили?

Начальник хотел рассердиться, но передумал и сообщил назидательно:

— Товарищ Вишневский, наукой точно доказано, что столь любимых вами марсиан нет и никогда не было на Марсе. Зарубите это на носу. Вопросы есть?

— Чего нет — того нет, — вздохнул товарищ Вишневский.