Читать книгу - "Рождённая летать - Аксюта Янсен"

догадки, а вот поделиться ими было совершенно не с кем. Будучи девушкой разумной, она вняла предупреждениям Зрящей и на богословские темы с посторонними бесед не заводила.

— Хочешь сказать, что нам что-то о ней неизвестно?

— Думаю о самом начале, предистории, вы даже не догадываетесь.

— Опять какая-нибудь ересь будет! — тяжело, заранее смиряясь, вздохнула Уллия.

— Ещё какая!

— Ладно, давай, в конце концов, меня никто не заставляет верить тебе на слово.

— Суть в том, что произведения наших мастеров несут в себе изначальный творческий импульс, заложенный их создателем. Не просто несут, а через некоторое время начинают его … м-м… как бы излучать в пространство, воздействуя, в первую очередь, на людей. Если я ничего не путаю, а такого до сих пор ещё не случалось, чувствительностью я не обделена, при создании Крылатой имелся ввиду полёт, как квинтэссенция вдохновения. У нас это вообще довольно распространённый образ и недаром наши покровительницы, Музы, изображаются всегда с крыльями. А в вашем случае, аллегорический полёт вполне мог трансформироваться во вполне материальный, если человек, послуживший приёмником, с одной стороны обладал повышенной чувствительностью к таким вещам, а с другой обладал слишком трезвым разумом, чтобы отвлекаться на абстракции.

— Не человек, группа людей, — поправила её Зрящая, вспомнив отцов-основателей, потом надолго замолчала, и сделала совершенно парадоксальный вывод: — Как ещё только вас никто не уничтожил, всех до последнего?

— А что?

— Такая мощь не может оказаться безнаказанной.

— А кто о ней знает? — Шерил хитро сощурилась и склонила голову на бок. — А кто знает теоретически, тот не может принять. А большинство тех, кто принять способен, считают наше искусство одной из тех стихийных сил, что бесконтрольно влияют на жизнь в мирах, делая её разнообразной и непредсказуемой. К тому же настолько сильно оно может проявиться в «чистом» мире, свободном от воздействия других Творцов.

— Всё равно… Такая мощь не может не служить источником зависти и опасения со стороны соседей, а оттуда и до прямой агрессии недалеко.

— Это ты просто не была в моём мире, — с мечтательной полуулыбкой произнесла Шерил. — Он прекрасен. К тому же полезного с нас можно получить много, а вред слишком умозрителен и недоказуем.

— Ваши методики саморегуляции — это просто чудо какое-то, — уважительно согласилась Уллия, имея ввиду полезность, а Шерил в который раз подивилась, с какой скоростью распространяются здесь новости.

— Только не факт, что мне удастся достойно их представить. Да и вообще, это занятный эксперимент, не более того, а шла я сюда, чтобы отыскать путь домой.

— Ты не думала о том, чтобы остаться здесь навсегда? — Уллия повернула к ней незрячее лицо.

— Думала. А кем? Пока я диковинка и источник экзотических знаний, а потом кем мне тут у вас быть? Я не разбираюсь в вашей магии, я не представляю, какую профессию вообще здесь могла бы освоить, кроме самых примитивных занятий. А к ним меня не тянет.

— А работа по обучению владению своим телом? Ты неплохих результатов добилась со своей экспериментальной группой в первый же день занятий.

— Не моё. Это я о себе знаю достаточно точно, чтобы не обрекать и себя и своих учеников на затяжную неудачу, — ответила за неё нарождающаяся депрессия. — Показать самое начало, чтобы знающие айи ухватили самую суть методики, а вот всерьёз заниматься педагогической деятельностью…

— Знаешь, — нетерпеливо прервала её Уллия. — У нас, те, кто не может определиться с будущим, идут в Патруль. Лишние глаза в небе никогда не бывают лишними.

— Я летать не умею. У меня крыльев нет, — вырвалась нечаянно ещё одна причина для расстройства. Здесь, в горах, где ногами ходили только глубокие старики да дети, не достигшие ещё подросткового возраста (да и те, в обход запретов, то и дело пробовали на прочность свои крылья), она постепенно начинала чувствовать себя пусть не инвалидом, но в чём-то существом глубоко ущербным.

— Это вопрос решаемый. Обратилась бы — уже бы давно училась летать.

— Как? — в ночной тишине Высокого Храма это прозвучало так громко, что эхо принялось блуждать по углам.

— Протезы. Очень хорошие. Те, у кого была возможность сравнивать, говорили, что они несколько хуже своих, родных крыльев, но лучше такие, чем никаких. А на вид так и вообще не отличить.

— И что, я вот так сразу смогу летать? — недоверчиво воззрилась на неё Шерил.

— Учиться придётся, — ответили ей назидательно. — Так сразу ты можешь только свалиться и шею себе свернуть. Но это ничего, присоединишься к группе новичков, и тебя за пару месяцев поставят на крыло.

— У вас что, столько эмигрантов, что целая группа набралась? — Шерил не верилось, что одна из самых неразрешимых её проблем может исчезнуть вот так просто и потому она переключилась на второстепенные вопросы.

— Нет, эмигрантов почти нет, а из тех, кто всё-таки к нам попадает с равнин, редко кто выражает желание подняться в небо, — она замолчала, но ненадолго, ровно на столько, чтобы пауза стала выглядеть значительной, но не растянутой. — Зато у нас иногда, одно на сотню-две рождений, появляются бескрылые дети.

Со своей новой, фантастической, идеей, она помчалась к грозному мастеру Езекиилу прямо с утра. А к кому ещё она могла обратиться со своими проблемами, прожектами и начинаниями? Только к нему.

— Да? — ровные, густые, чётко очерченные брови его поползли вверх. — А я думал это тебе неинтересно. Все кто хочет, обычно подают запрос на первый-второй день после прибытия.

— А я вообще знала о такой возможности?!

— А вот об этом я не подумал. Но вперёд, заполняй бумажки, получай крылья, записывайся в группу и на занятия. Потом сообщишь своё расписание, чтобы я его учитывал в наших совместных занятиях.

И всё. Так просто. Прошение она составила с некоторым трудом, в основном потому, что письменной грамотой всё ещё владела хуже, чем навыком чтения. Переписывать пришлось раз пять. Потом её обмерили, взвесили и отвели на склад. Длинные ряды, где как в одёжной лавке, на специальных подставках развешаны крылья. Действительно, крылья. Разные, большие и маленькие — на все возраста, пёстрые — серо-белой окраски, со сложной сбруей, крепящейся прямо на кожу.

Здесь же её представили мастеру Морину — такому же внушительному как Мастер Езекиил, разве чуть ниже ростом, зато в плечах заметно шире. Атлет. И крылья не пёстрые, как у большинства местных жителей, а иззелено-чёрные.

Немного смущаясь, она обнажилась до пояса, но мастер Морин помогавший ей с выбором дополнительной пары конечностей, был бесстрастен, как доктор на приёме, и постепенно Шерил успокоилась.

— Рубашку придётся заменить, — заметил он, когда Шерил потянулась за