Читать книгу - "Молния. Том 1 - Анатолий Семисалов"

персону сервиз готов. Прикажете возвращаться к починке?

– Останься. Принесёшь Синимии десерт из дома, если попросит.

Тифонька встала у столба в позу, считавшуюся образцовой для прислуги. Руки – в замке на груди, лицо должно быть уставлено в пол, но Агния опять почувствовала злобный взгляд у себя на затылке.

– Да пусть идёт смазывать, дядюшка. Я есть точно не буду, так уж вышло, что пообедала как раз перед выходом.

– Ну, тебе видней. – Хунд, даже не взглянув на горничную, отослал её, прикрикнув вслед: – Масло больше не трать, мы не миллиардеры. Попробуй без него починить.

– Это как?! – донеслось из-за куста с плохо скрытым раздражением.

– Пальчиками в замке поковыряй. Вдруг что получится? – Купец шумно вздохнул, опуская своё грузное тело в диван, и пояснил гостье: – Там сколько ни мажь, скрипеть не перестаёт, там мастера вызывать нужно. Просто Тифка все дела уже доделала, а рабочий день у неё ещё не кончился. Ты знаешь, как я отношусь к безделью на рабочем месте.

Поначалу старые знакомые просто вели обычную, ни к чему не обязывающую беседу, потягивая чаёк. Агния наслаждалась прохладой. Стелла, не останавливаясь, трещала обо всём, что только приходило купчихе на ум. Хунд, напротив, почти не разговаривал, а всё подносил блюдце к бороде, и угрюмый взгляд его нет-нет, да замирал на лице морячки. Торчсон смотрел на девушку и явно ворочал в своей массивной голове какие-то тяжеловесные мысли. Тут бы Агнии уже насторожиться, но атмосфера этой поляны действовала на неё слишком успокаивающе. То один знакомый образ, то другой пробуждал воспоминания об их с Сигилом самых первых играх. На улицу им одним тогда ещё было нельзя – шутка ли, сыну Торчсонов меньше пяти лет, – и фонтан стал их любимым местом. После чердака. Который Стелла тоже категорически отказывалась открывать, уверенная, что дети обязательно свалятся и переломают шеи.

Ветви куста закачались, и Агния, словно вживую, представила себе Сигила прямо здесь – как он выходит к ним, худой, невысокий подросток, чистенький, подстриженный, глаза – огромные, синие, на пол-лица, а под боком какая-нибудь очередная книга. Именно таким она запомнила его три года назад, когда он уезжал к Юнку, и ей вдруг очень захотелось, чтобы Сигил оказался рядом, хоть она и понимала, что в текущей ситуации мечтательный поэт мало чем смог бы помочь ей. Всё равно захотелось.

– А помнишь, как вы с Сигилом ночью попытались сбежать из дома? – Стелла, похоже, также поддалась приятным воспоминаниям. – Шушукались у себя в углу, думали, никто вас не подслушает.

– Как же, отлично помню, сокровища хотели из-под восточанского льва в полнолуние выкапывать. Сигил тогда, кажется, в первый раз с розгой познакомился, бедолага. Как он там, у Юнка, вы не знаете? С ним всё хорошо?

– Конечно хорошо! Да разве с ним там может чего плохого-то случиться? У Юнка-то! В смысле… – Видимо, добродушной женщине не хотелось случайно затронуть тему кризиса, поэтому она начала путать слова, а закончила фразу вообще странно: – …Впрочем, тебе, пожалуй, даже больше известно, чем нам. Ну… о Сигиле.

– Что-о?! С чего это вдруг?

Хунд медленно повернул голову к супруге. Супруга поникла, пробормотала что-то про туалет и убежала, а купец пояснил:

– Мы с женой подозреваем, что наш сын пишет тебе гораздо чаще, чем нам.

Агния тоже слегка покраснела, поняв, что это может быть правдой.

– Ну… Сигил же не со зла, просто забывает, наверное, писать. Он ведь у нас рассеянный. Да и письма его не то чтобы очень информативные…

К радости девушки, борода Хунда впервые подёрнулась от улыбки.

– Это точно. Пододвинь-ка кружку, я тебе ещё чаю налью. Пей.

Когда чайник наполовину опустел, глава семейства встал из-за стола. Задрожавшая посуда заставила Стеллу с Агнией прервать обсуждение моды и обычаев Драгоценных Лиц в Стрейтс-Стетеме.

– Дамы. Мне очень не хочется омрачать такие приятные минуты воссоединения. Мы здесь славно сидим, но кое-кого среди нас не хватает. Есть один человек, который по справедливости должен сейчас пить, веселиться и радоваться вместе с нами, однако его больше нет. Думаю, Агния, ты уже догадалась, о ком идёт речь.

Агния ничего не ответила. Она лишь молча глядела на купца.

– Я говорю о Громогласном Джеке. Наш общий друг вернулся из последнего плавания тяжелобольным. Красная Смерть иссушила его в считаные дни.

«Неужели, дядюшка? Ну, спасибо, что проинформировали».

– Мы не в силах представить твой испуг и твои страдания, Агния, но уверяю, нам тоже тяжко было обо всём этом слышать. И хоть традиции праведной старины, требующие преломить хлеб над могилой усопшего, мы соблюли безукоризненно… – Агния позволила сердцу чуть-чуть смягчиться. Неужели Хунд всё-таки посетил Берег Костей? Наверное, они с ним разминулись. – Всё же наиболее правильным будет не кручиниться о Джеке, но извлечь из произошедшего урок.

«Урок. До чего же это в твоём духе, Хунд Торчсон. Вечно ты знаешь, как дети должны себя вести, вечно готов их поучать да воспитывать. Помнится, ты мог часами читать мне нотации. Я тогда каждое твоё слово слушала раскрыв рот – конечно, я ведь была ребёнком, а ты был большой, бородатый взрослый с уверенной речью. Но вот года пролетели, мне уже восемнадцать, с детством давно покончено – а я сижу всё на той же скамеечке и всё так же должна молча, почтительно слушать опытного дядюшку. Потому что у тебя в руках мои деньги, моя жизнь. Моя „Косатка“!»

– Господь! – Хунд расправил плечи, поднял лицо вверх, туда, где за мрамором беседки и листьями дуба должны были находиться небеса. – Господь Бог наш Всемогущий, Распятый Бог никогда не посылает бедствия просто так! Любое несчастье, даже самое жестокое, самое внезапное, призвано научить человека чему-то хорошему. Беды происходят, чтобы высекать из нас достойных людей, как скульптор высекает прекрасную статую из грубого куска гранита. Не мне судить, но что, если Бог хочет научить тебя не опускать руки, не поддаваться чёрному отчаянию? В таком случае, Агния Синимия, терпи, прими произошедшее, и вот увидишь, эта чёрная полоса обязательно сменится светлой и счастливой.

Застрекотали стрекозы в траве. Умиротворяюще журчал фонтан. Стелла Торчсон, как только заговорили о Джеке, переползла поближе к мужу. Закончив поминальную речь, Хунд сел обратно, успокаивающе обнял жену, а та шумно всхлипнула. Агния молчала, ноготь девушки механически постукивал по чашке. Минуты невыносимо тянулись, купцы ждали ответа. Агния молчала.

Когда капитан наконец заговорила, в голосе её не осталось и тени от былой радости.

– Огромное вам спасибо, дядюшка, за эти тёплые нужные слова. И за то, что даже в тяжёлые минуты не