Читать книгу - "Корсаков. Том 4 - Владимир Кощеев"

Всё это оказалось результатом действий других людей, который вы просто приняли, потому что вам так было удобно.

— Это и есть власть.

— Это трусость и присвоение, — возразила Дарья Михайловна. — Вы, ваше императорское величество, не отдавали приказов, люди сами делали то, что были обязаны. А вы просто приходили на расчищенную другими дорогу и делали вид, будто добилась результата сами. Корсакову околдовали? Ой, это папочка постарался, а я ни при чём. Долгоруковы борются за будущее Российской империи, устраняя сепаратистов? Хорошо, я постою рядом, побуду знаменем.

— В тебе говорит злость, Даша.

— Да, чёрт возьми! — Дарья Михайловна вскочила на ноги, и её голос сорвался на крик. — Да, я злюсь, мама! Потому что всю свою жизнь я считала тебя настоящей героиней, а ты оказалась трусихой. Думаешь, я хотела власти⁈ Думаешь, мне была нужна корона и титул императрицы⁈ Да в гробу я всё это видела, я бы с радостью осталась украшением у твоего престола. Но ты как начала свою карьеру с предательства и трусости, так и продолжала всё это время. И теперь я должна взять всё в свои руки, потому что все остальные варианты ещё хуже!

Её императорское величество не сделала попытки оправдаться. Потому что поняла, что дочь нашла больше, чем дело Корсаковой. И теперь все грехи Железной Екатерины летели ей в лицо из уст собственного ребёнка. Повзрослевшего, но всё ещё ребёнка.

— Скажи, мама, — уже без крика, но с полным яда голосом заговорила наследница престола, — когда твой отец застрелился, что ты на самом деле почувствовала: боль от смерти близкого или облегчение, что теперь тебе не придётся брать ответственность за его ошибки?

Этого государыня уже не выдержала.

— Он был моим отцом, Даша.

— А я — твоей дочерью. И это ничего не меняло, ты всё равно выбирала собственное удобство.

Дарья Михайловна упёрлась руками в столешницу и свесила голову. Влажные волосы упали, скрывая её лицо. И наследница престола произнесла уже совсем лишённым эмоций голосом:

— Уйди, пожалуйста, мам. Иначе я наговорю того, от чего нам обеим станет ещё хуже. Мы поговорим с тобой обязательно. Просто…

— Не сейчас, — договорила за будущую государыню Екатерина Юрьевна.

— Да.

Её императорское величество направилась к выходу и только в дверях обернулась.

— Я хочу, чтобы ты помнила. Я всё равно буду тебя любить, Даша, — произнесла она. — Даже если ты больше не позволишь мне быть твоей матерью.

Не дожидаясь ответа, Екатерина Юрьевна покинула покои дочери. И только поэтому не увидела, как на стол и документы падают первые слёзы наследницы престола.

* * *

Иван Владимирович Корсаков .

— Я приму его предложение, — озвучила своё решение матушка вчера вечером.

Я не стал переспрашивать, уверена ли она. Мы не в дешёвой мелодраме, здесь глава рода приказала, остальные исполняют. Пусть я и люблю матушку, это не значит, что я стану оспаривать её авторитет. Не после того, как она объявила, что не позволит обходить себя, как с ней поступали вот уже двадцать лет.

Да и потом, Василий мне должен, он не станет нам вредить сейчас. Не потому что я такой наивный доверчивый идиот, нет, всё гораздо прозаичнее и приземлённей. Потому что Василий Алексеевич Лопухин прекрасно понимает, какое наказание ждёт его клан, если наследник главы решит как-то повлиять на нас с матушкой.

Опять же, это в восемнадцать Анастасия Александровна могла быть лёгкой целью для чужой магии. Но теперь, когда её дар развился, он будет защищать её просто по факту своего существования и мощи. А это значит, что у меня будет время оборвать жизнь Василия Алексеевича при малейшем сигнале от матушки, что что-то пошло не так.

Оставлять процесс без контроля — глупость. Лопухиным доверять нельзя, и мы оба это понимали. Если что-то пойдёт не так, я вырежу их всех до единого, а потом просто найду других менталистов. Если тут целый клан народиться успел, в других местах тоже могут быть, надо только поскрести чуть более усердно.

Но это будет не сегодня, естественно. А потому на сегодня я воспользовался кое-какими старыми навыками, чтобы организовать вечер. И для кое-кого это станет приятным сюрпризом.

Семён остановил автомобиль перед проходной в корпус целителей, и я выбрался наружу. Утреннее солнце было спрятано за густыми облаками, по прогнозу обещали сильные ливни с грозой, но настроение у меня было хорошим.

Все тревоги и переживания отступили на второй план, потому что у меня сейчас было дело, которое спасёт жизни людей. А значит, я на своём месте.

Метёлкин встретил меня уже у стойки администраторов. Коротко кивнув, он сразу пошёл навстречу с двумя планшетами в руках.

— Доброе утро, Иван Владимирович, сегодня у нас Чумаковка, — объявил мой куратор. — И начнём мы с приятного. Лептоспироз в тяжёлой форме. Почки в кашу, печень на последнем издыхании, сосуды дырявые. Всё как положено.

— И вам утро доброе, Всеволод Серафимович, — принимая свой планшет, ответил я.

— Весь день там будем. До последнего клиента, как в хорошем ночном клубе, — усмехнулся Метёлкин. — Машина уже ждёт.

Императорский госпиталь особо опасных инфекций имени графа Михаила Петровича Чумакова был, как ясно из названия, местом только для инфекционных заболеваний. Для простецов подобные места всегда были клоакой, из которой можно вытащить целую кипу диагнозов, просто постояв рядом с открытым окном. Для целителей — всего лишь не самая приятная картина.

Машина корпуса тронулась, стоило нам с Метёлкиным только пристегнуться. Дежурный водитель рулил уверенно, плавно и не заставляя автомобиль раскачиваться, как корабль в шторм. Так что мы с Всеволодом Серафимовичем могли воспользоваться возможностью, чтобы распределить пациентов в порядке очерёдности.

После Коралловой это стало некой традицией.

— Итак, с лептоспирозом ясно, — проговорил Метёлкин. — Выбирайте второго, Иван Владимирович.

Я кивнул и прошёлся взглядом по списку. Госпиталь обладал внушительным размером, а потому спокойно вмещал сотни пациентов на регулярной основе. Однако нам отдавали только один корпус, и я видел рабочую заметку от матушки — в других корпусах будут работать другие целители.

То есть нам не нужно спасать абсолютно весь госпиталь, только маленькую часть. Сорок шесть пациентов. Раньше это бы показалось огромным числом, а сейчас просто полезная нагрузка и тренировка контроля.

— Менингококковая инфекция, — озвучил я.

Всеволод Серафимович кивнул одобрительно.

— Хороший выбор. Некроз пальцев, отёк мозга. Вы самую мякотку хотите за утро отработать?

—