Читать книгу - "Торговец вольного города 1 - Зигмунд Крафт"

от меня, напротив камина сидел старик. Ему смена обстановки явно пришлась не по душе: скривился от яркого света и еле слышно пробурчал о том, что мешают отдыхать. Если б дверь не находилась так близко к креслу, вполне можно было принять за сдержанный кашель. Мужчина определённо намеренно прятал эмоции от собственной жены, меня же будто не замечал.

— Опять сидишь тут, задыхаешься! — недовольно бурчала женщина, взяв покрывало. То ей было нужно, чтобы накрыть ноги старика. Внимание тут же привлекла подставка для капельницы, которая стояла рядом, но в данный момент не использовалась.

Екатерина Андреевна тем временем экспрессивно и с явным отвращением опрокинула содержимое пепельницы в ведро, стоящее в углу комнаты. На стол вернула с громким стуком.

— Сегодня у твоего сына важный день, он стал совершеннолетним, она говорила твёрдо, даже немного требовательно. Руки скрестила под грудью на манер своей дочери. Благо одета женщина была куда приличнее, но сейчас сходство стало ещё более очевидным.

Старик всё так же невидящим взором пялился в почти потухший камин.

— Костя, твой сын выжил! Ты хоть как-то отреагируешь на это?

Тон Екатерины Андреевны был командным, будто подчинённого отчитывала. От этой картины у меня по коже пробежался табун неприятных мурашек. А вообще, в смысле, я «выжил»?! Это к чему было сказано?

— А что ты от меня ждёшь? — вскипел старик, затрясся, его лицо перекосило от злобы. — Сплясать от радости? Я так-то, считай, парализован! Без помощи чужой даже до кровати не дойду!

— Раз ты наконец проснулся, оставлю вас наедине, — холодно и громко ответила женщина, её голос легко покрывал обессиленную речь старика. Она тут же развернулась и ушла, закрыв за собой дверь.

Старик продолжал браниться, но уже с куда меньшим энтузиазмом. Голос его становился всё тише и тише, пока совсем не пропал. Константин вдохнул дым сигареты, после чего отложил её на край пепельницы и взял в руку бокал с тёмной жидкостью. Коньяк? Виски? Поди угадай среди этой вони. Я всеми силами старался не закашляться, сквозняк от окна при этом не особо помогал.

— Отец? — учтиво поклонился, когда он проглотил алкоголь и выдохнул дым. О чём говорить со стариком, я понятия не имел.

Константин безучастно посмотрел на меня, после чего опять заинтересовался углями в камине. Я уже подумал снова привлечь к себе внимание, как он заговорил. Тихо и будто с сожалением.

— Живой, значит. Ну давай, подходи.

Приблизился, что позволило рассмотреть старика получше, и выглядел он, мягко говоря, не очень. Будто терзаемый долгой изнуряющей болезнью и вообще готов ласты склеить в ближайшем будущем.

Я стоял рядом с ним уже несколько секунд, но Константин словно забыл о моём присутствии.

— Отец, Екатерина Андреевна…

Он скривился, как от лимона, и перебил меня:

— Помолчи уже! Опять жаловаться надумал? Я же ясно говорил: она моя законная жена и хозяйка дома. Такая же Скарабейникова, как и ты, как и девочки её, которых я удочерил. На них ты почему-то не ябедничаешь, — хмыкнул он и, отставив стакан, снова закурил.

Говорил старик не спеша, но словно это требовало от него усилий. Кряхтел и придыхал, будто… Не знаю, боль испытывал?

— Нет, папа. Просто она сказала, чтобы я зашёл к тебе.

— Перстень, конечно, — заметил Константин с раздражением. — Вырос, что ли?

Не знал, что отвечать на такое, поэтому решил промолчать. Он тяжко вздохнул и снова отложил сигарету, после чего потрогал свой перстень. Кажется, на нём был изображён скарабей и… Что за чёрт?! Насекомое пошевелилось?! Да нет, просто гравировка. Глюков мне только для полного счастья не хватало!

— Руку давай, — требовательно произнёс старик, приподняв левую ладонь так, будто я должен в неё что-то положить.

— Что?

— Ты оглох? — он стал ещё более раздражительным. — Если не надо, то уходи!

Решив не тянуть время, подчинился. Отец тут же крепко сжал моё запястье своей холодной ладонью и резко вывернул тыльной стороной к другой своей руке, прямо к печатке на перстне. И откуда столько сил неожиданно взялось в столь тщедушном теле?

— Первопредок, взываю к тебе! Дай кольцо этому отроку Скарабейниковых!

А вот сейчас было жутко. Старик даже тон изменил, будто поехал кукухой, и я вместе с ним, так как на руке увидел свечение и ощутил теплоту.

Какого хрена? Что-то наползало на мой палец. Пиявка, змея? Что за чёрт?! Перед глазами всё поплыло.

В следующий миг тело будто пронзила вспышка. Не болезненная, но неприятная, как от слабого разряда тока. Сердце пропустило удар, и я начал ловить ртом воздух.

Что это было вообще? Тревожило странное чувство, будто кто-то еле слышно окликнул, но не по имени, а приказом «Узри! » Я прекрасно осознавал, что адресовалось послание мне, но кем и откуда? В комнате мы находились только вдвоём, дверь закрыта. Из окна, что ли?

Папаша ослабил хватку, и я одёрнул руку. Что за… На среднем пальце красовалась уже знакомая печатка, которую видел у всех членов семьи. Взгляд переместился на ладонь старика, вернувшегося к созерцанию камина и своей сигарете. Странно, его перстень был на месте, причём едва уловимо отличался от моего. Вот тебе и немощный старик, сам фокусником оказался. Мог бы и просто дать кольцо, а не разыгрывать представление.

Осмотрелся да так и замер. Мне больше не тошно от дыма? Да и всё вокруг какое-то другое, будто изменилось едва уловимо. От всей этой чертовщины и тяжёлого взгляда за спиной меня пробила дрожь. Обернулся: никого, лишь дверь закрытая.

Глава 2

Город Кустовой, как свидетельствовали некоторые вывески и мой новый паспорт, был довольно специфическим местом. В нём всё так и дышало атмосферой старины, но без налёта затхлости. Язык не повернулся бы назвать это постановкой. По улицам по своим делам сновали люди, конные повозки, и иногда даже попадались автомобили странной конструкции. Я, конечно, никогда не увлекался ретромашинами, но такой дизайн точно не мог припомнить.

Не меньше декораций меня поразили люди. Нельзя было назвать их образцами вежливости, но все почему-то выкали друг другу, даже если при этом сыпали бранными словами. Например, два извозчика, сцепившиеся бортами своих телег, — полноценного мата я от них так и не услышал.

Чем ближе к рынку, тем больше народа на улицах и, соответственно, шума от их болтовни. Половина людей откровенно европеоидного типа, а другая часть — восточного всех