Читать книгу - "Якорь души - Евгений Аверьянов"

не откажемся, — добавил Илья. — Слишком жизнь злая, чтобы от судьбы отворачиваться. Может, это — не просто подарок.

Я ничего не ответил. Лишь снова двинулся вперёд, не оборачиваясь.

Мир, в который я вернулся, стал чужим. Но даже в нём, в самой тени, оставались те, кто ещё способен чувствовать.

И это значило — я вернулся не зря.

Дома начали вырастать из мрака постепенно — обугленные панельные коробки, уцелевшие лишь наполовину. У одних стены были подпёрты арматурой, у других — окна заложены листами железа и кусками пластика. Пахло сыростью, гарью и человеческой жизнью в самых её тяжёлых проявлениях.

Вскоре мы вышли к изгороди, опоясывающей квартал. Старая сетка, рваная в нескольких местах, поверх — колючая проволока, натянутая неровно, с висящими клочьями ткани и мусора. Скорее психологический барьер, чем настоящая защита. Серьёзного врага она бы не остановила ни на секунду.

У калитки стояли двое. Силуэты массивные, одежды — грязные, обвисшие. Оружие висело на ремнях — самодельные дубины, ножи, пистолет у одного, что выглядел не столько грозно, сколько ржаво и ненадёжно. Глаза — холодные. Волки в свалке.

— О, кто к нам идёт, — сказал один, увидев Сашу и Илью. — Вернулись, значит. И не с пустыми руками.

— Нашли немного снаряги, — осторожно ответил Саша. — И… заблудившегося.

Он кивнул в мою сторону.

Я стоял спокойно, руки опущены, взгляд ровный.

— Выживший, говорите? — бандит смерил меня взглядом, в котором сквозило что-то между насмешкой и неприязнью. — Ну, ещё один нахлебник, значит.

— Он не останется, — торопливо вставил Илья. — Просто проводили до нас, человек без места, но с головой.

— Голова у нас у всех есть, — буркнул второй, щёлкая пальцами на перчатке, в которой было зажато кольцо ключей. — Только одни платят, а другие — ждут, пока их сожрут. Напоминаю вам, мальчики: скоро день квартплаты. Не забудьте. Иначе — вылетите, как псы, да ещё и лапы отрежем за долги.

Саша и Илья угрюмо кивнули.

— Не забудем.

— А ты, — страж повернулся ко мне, — если собираешься тут задержаться, — он сделал паузу, с усмешкой, — будь добр. Плати. Или катись. Это не ночлежка для бездомных псов.

Я посмотрел ему в глаза.

Внутри — пустота. Страх, спрятанный за агрессией, привычка давить раньше, чем тебя начнут давить. Такой тип — и сам бы сбежал первым при виде настоящей угрозы.

Я мог бы сказать всё, что думал. Или показать.

Но… не сегодня.

Я медленно кивнул.

— Понимаю. Правила есть правила.

Он отреагировал удивлённо, будто ожидал вспышки, крика, угроз. Вместо этого получил спокойствие, а значит — что-то, что нельзя прочитать с первого взгляда. И это его напрягло сильнее.

— Проходите, — буркнул он, открывая калитку.

Мы вошли.

А за спиной щёлкнул замок — и снова сетка и проволока отгородили мир выживших от мира брошенных.

Вечер наступил быстро — как и положено в трущобах. Здесь не было закатов, только медленно сгущающаяся тьма, в которой поглощались очертания зданий и гасли силуэты.

Мы поднялись на третий этаж — деревянная лестница скрипела под ногами. Дверь в квартиру скособочена, но запирается. Внутри — холод, влажность, плесень в углу. Старый матрас на полу, обуглённая печка в углу, куски линолеума, залатанные скотчем.

— Вот, — неловко сказал Саша, — наш дом.

— Уютно, — сухо заметил я, опускаясь на табурет без одной ножки.

Парни разожгли плитку — не столько чтобы готовить, сколько чтобы хоть немного согреться. В свете пламени их лица стали резче. Человеческими.

Я огляделся.

— Неужели… это и есть трущобы?

— Это только один из секторов, — пожал плечами Илья. — Таких — десятки. Они как кольцо вокруг основного города. Официально называются "жилищные зоны B-класса", но все называют их просто трущобами.

— А это… всё? Пара домов и сетка с проволокой?

Саша усмехнулся.

— Это ещё хороший район. Есть свет от генератора, фильтры на воду, даже радио иногда ловит. В других местах — только мрак и мрак на завтрак.

— А глава всего этого? — я прищурился. — Где он? Кто он?

Они переглянулись. Потом Саша сказал, вполголоса:

— Его зовут Горин. Пробуждённый, с эпическим средоточием. Бывший глава одной из зачистных групп. Когда его подразделение списали, он не пошёл в город — остался тут. Сначала собирал вокруг себя таких же, потом подчинил половину районов. Теперь… он как князь. Только без официального титула.

— Где он живёт?

— В особняке, — ответил Илья. — Бывший дом какого-то олигарха, который не успел сбежать. Говорят, его нашли прямо за роялем — он всё играл, пока дом сыпался. Теперь это крепость. Вокруг забор, охрана, мины, пулемёты. Внутри — всё: еда, вода, техника, ядра, женщины, охотники. Он — закон. Если ты не родовой — тебе туда не попасть. А если попал — уже не ты решаешь, уйдёшь ли.

Я кивнул, потирая подбородок. Многое стало яснее.

— Значит, система выживания такая: хочешь жить — плати. Хочешь командовать — убей тех, кто плату собирает. А хочешь свободы — не остаётся ничего, кроме смерти или… силы.

Саша хмыкнул.

— Ну, звучит пафосно. Но да. Так и есть.

— А город? Настоящий?

— В нём — другие правила. Там титулы, роды, порталы, армия, закон. Там ты либо присягаешь, либо исчезаешь. А трущобы… — он развёл руками, — …тут ты хотя бы знаешь, кто тебя грабит.

Я на миг замолчал. Слышался только треск плитки и хриплое дыхание ветра в разбитом стеклопакете.

— Спасибо, что впустили, — наконец сказал я. — И за честность тоже.

— Да мы… — Саша пожал плечами. — Просто не привыкли, что нас спрашивают.

— Привыкайте, — усмехнулся я. — Вдруг мир опять меняется.

Огонь в плитке трещал ровно, разгоняя вечерний холод. Парни наконец сели, расслабленно — будто впервые за долгое время чувствовали себя в безопасности. Я откинулся на стену и, перебирая в пальцах старую кружку с водой, задал вопрос, который давно крутился на языке:

— А чем тут платят?

Оба переглянулись.

— Смотря где, — первым ответил Илья. — В основном городе — рубли. Их печатает казначейство царя, раньше было под управлением двенадцати родов. Теперь всё централизовали.

— Бумага?

— Бумага с магическим знаком, — уточнил Саша. — Без печати не принимают. Поговаривают, что каждую купюру можно отследить. Вплоть до владельца. Но