Читать книгу - "Живой проект - Дарья Еремина"

Генерал отмахнулся, одновременно принимая правоту Михаила и выказывая ничтожность ее значения.

— То есть, вопрос в другом? — догадался президент LPI.

— Им нужны гарантии, что это сотрудничество не повлияет на наш проект, что ресурсы на подготовку не будут разбазарены!

— Они, — Михаил с усмешкой принял незримого собеседника в разговор, — прекрасно осведомлены, что о подготовке речи не идет. Мы, как они и привыкли действовать, остаемся поставщиком чистых, необработанных ресурсов, материала, лишь биороботов с усиленной физической и ментальной базой. Вся программная подготовка на стороне заказчика. Не понимаю, как экспорт неподготовленных клонов может повлиять на проект в целом.

Военный буравил взглядом холодных серых глаз укрытые тенью глаза собеседника. Они оба в эту минуту расслабились. Казалось, произносимое вслух не имеет никакого отношения к тому, о чем говорят друг другу глаза мужчин и сплетающий над головами сигаретный дым.

— Миша, людям над нами нужны гарантии, — начал генерал заново, и голос неуловимо изменился.

— Чего вы хотите, Петр Алексеевич? — не в пример мягче спросил президент.

— Внедрить внешнего наблюдателя за проектом.

Михаил откинулся на спинку диванчика и запустил вверх облако дыма. Его взгляд остановился за лицом собеседника. Он размышлял.

— Петр Алексеевич, если я впущу на станцию человека «Руси», Пэттинсон потребует аналогичной услуги. Я не имею возможности устраивать на Арктике-1 проходной двор, — Михаил ощутил дуновение безысходности, но еще не знал, как поступит. В его следующем вопросе генерал услышал тень мольбы: — Вы же понимаете, зачем в действительности вам поручили этот разговор.

Генерал нахмурился и поджал губы, но уже в следующее мгновение в вернувшемся взгляде загорелось негодование, столь ярое, что Михаил позволил себе поверить в его искренность.

— Миша, они просто хотят верить, что все под контролем! — воскликнул военный. — Или ты забыл назначение объекта, стоявшего на месте Арктики-1? Кому станция принадлежит по факту? Отсутствие доступа к ней напрягает мое руководство, наше руководство!

Михаил думал о последствиях и возможности сократить риски, о необходимости иметь хоть кого-то своего в «Руси» и расплате за отказ. Думал о цене, которую должен заплатить за благополучие и безопасность семьи генерала, уже давно ставшей и его семьей. Так или иначе, он ждал начала атаки на «Живой проект», но выбор человека для первого удара заставил президента напрячься.

— Хорошо, Петр Алексеевич. Обговорим детали в рабочем порядке, — ответил президент вскоре, и генерал коротко кивнул, заметно расслабляясь. Они докурили молча. Через пару минут подали ужин.

* * *

В это же время тридцатью километрами западнее LSS^[7] LPI предупредила сотрудников головного офиса о необходимости покинуть рабочие помещения для их консервации и уборки. В огромном, поделенном на цветные сектора зале в это время осталась лишь одна биологическая единица: Александр.

Он был создан несколькими годами позже появления на свет «основной популяции» живых проектов, как завершающий штрих и перспектива, как нечто вне основной массы и над ней.

Александр был мастер-образом «живого проекта: лидер». Планы на него были грандиозные, но для «вывода в массу» так и не поступило заявок. Александр обладал набором функций, которые потенциальных заказчиков откровенно пугали. Полгода он провел на Арктике-1, тщетно ожидая дальнейшего обучения. Когда очередной экспедитор столкнулся с праздно шатающимся по арктической станции юношей, проект был окончательно заморожен. Казалось, миллионы улетели в трубу. Подобно уникальному алмазу, таящему в себе немыслимый потенциал и совершенство, этот живой проект не решились огранить. Благодарил ли бога сам Александр за то, что и ликвидировать его не решились, никто вопросом не задавался. Живой проект прошел обучение и занял место финансового планировщика в головном офисе создавшей его компании.

— Александр, финансовый этаж будет опечатан через пять минут, — снова послышался вкрадчивый голос LSS LPI, ласково прозванной сотрудниками Липой.

— Спасибо, Липа, уже выхожу.

Коллеги Александра знали, что он — мастер-образ не запущенного в массу живого проекта. Первые пару лет это, мягко говоря, негативно влияло на отношение к новому коллеге. Позже это знание потеряло всякое значение, будто забылось. Личные данные Александра при запросе не подсвечивались голубым, обращая внимание на принадлежность индивидуума к живым проектам, как было настроено у «основной популяции». Лишь читая его карточку можно было узнать, что человек перед тобой — искусная работа генных инженеров ЗАО «Живой проект». Визуальные индикаторы молчали, а вчитываться во все подряд обыватели уже давным-давно отвыкли.

По общественным меркам Александру было двадцать три года. Биологически же он существовал всего восемь, четыре из которых провел в головном офисе холдинга, вот в этой самой ячейке. Заложенное генетиками ускоренное биологическое развитие, хоть и замедлялось со временем, все равно многократно превосходило человеческие стандарты. Он выглядел на десять лет старше. Даже принимая во внимание постепенное замедление изначальной скорости роста и старения клеток, к своим фактическим тридцати и общественным сорока пяти, клоны выглядели на все шестьдесят.

Когда папки с рабочими файлами растворились в гаснущем куполе рабочего кресла, Александр вылез и замер, приходя в себя. Десятки метров по обе стороны пространство офиса разрезали стеклянные перегородки. В этот час погасли даже точки связи виртуалов^[8]. Хотя корпорация и не имела права ограничить возможность работы для подключенцев, доступ к рабочей сети закрывали на ночь так же, как если бы эти сотрудники приходили на работу лично.

Будто впитав в себя царящую на этаже тишину и сумрак, Александр направился к створкам дверей. При нем не было ничего, кроме наручных часов, которые в эти дни на мужских запястьях служили исключительно статусу и являлись памятным подарком самого Юрия Николаевича Королева, врученного при первой и единственной личной встрече здесь, в офисе.