Читать книгу - "Река Джима - Майкл Фрэнсис Флинн"

Грейстрок являлся мастером ухищрений, и касались они не только дознаний, но и внешнего облика. Хью был более прямолинейным, насколько таковым может быть убийца, но за время партизанской войны на Новом Эрене он научился залегать на дно и выжидать, пока дело не прояснится. Фудир знал это, он и сам умел залегать на дно. Он проводил время за чтением «Дней Содружества», «К Окраине!» и «Традиций племен ’лунов», которые нашлись в корабельной библиотеке Грейстрока.

— Похоже, Донован забросил поиски твоей матери, — однажды в кают-компании сказал Мéаране Грейстрок.

— О, он никогда и не искал ее, — заметила арфистка. — Фудир лишь присматривает за мной. Такое соглашение он заключил с дядей Зорбой.

Губы Грейстрока дернулись. У него имелся кое-какой опыт соглашений с Зорбой де ла Сусой.

— Так Донован — твой компаньон? Твой телохранитель? Ты знаешь о его недостатках?..

— Где-то о двух из семи.

Если такая точность смутила Грейстрока, он не подал виду. Гончий налил себе чаю «Серые помыслы» — сорт, который специально для него производили чайные мастера с Узла Павлина.

— Я как-то заметил у тебя медальон. Могу я взглянуть на него?

Он принес чашку к столу и сел напротив Мéараны.

Арфистка колебалась всего мгновение. Донован был прав. Грейстрок мог выведать все сам множеством способов. Она достала медальон и, держа за цепочку, протянула Гончему. Он пристально изучил его, провел пальцем по абстрактным фигурам.

— Грубо, — высказался он, — но не без мастерства. Это сувенир, который твоя мать привезла с Чертополохова Пристанища, тот, что ты показывала Виллги?

— Верно.

— Но вы с Донованом расспрашивали насчет него на Арфалуне, а не на Чертополоховом Пристанище.

— Мать сказала, что приобрела украшение на Чертополоховом Пристанище, но оно с Арфалуна. — Мéарана покраснела. — Я думала, раз мы там, то смогу купить себе что-то ему под стать.

О тщеславие, имя тебе «женщина»! Кто, разыскивая мать, остановился бы, чтобы прикупить драгоценностей? Определенно тот, кто залился бы краской, сознаваясь в этом! И то, что тот же самый человек может смутиться, обманывая маршала Лиги, лишь добавляет двусмысленности. Гончие всегда вынюхивают, но угадать, почему люди краснеют, не могут даже они.

— Но это не их работа… — задумался Грейстрок.

— Нет, никто из ювхарри…

— …он из Глуши.

— Что?

— Не это ли ювхарри Боо Зед сказал Доновану? Эньрун, Орам или Эхку, он не был уверен насчет названия. — Грейстрок пожал плечами. — Где-то в Выжженном регионе.

Человек может залиться краской и от злости.

— Мне его привезла мать! — крикнула арфистка и потянулась к медальону.

Но Грейстрок отстранился и еще раз провел по украшению пальцами. Почувствовал ли он надписи на обратной стороне? Донован предположил, что они произошли от древнего тантамижского письма, хотя алфавит он не узнал. Но Гончий лишь фыркнул.

— Он надколот. Красный камень должен тянуться за край диска. Так было всегда?

— Я не заметила, — вспыхнув, ответила Мéарана.

— Немного похоже на торнадо.

Грейстрок поднял медальон. На него упал свет, и Мéарана увидела слова.

— Мастер огранил драгоценный камень так, чтобы казалось, будто он крутится.

Гончий вернул украшение, и Мéарана торопливо спрятала его в карман.

— Красное торнадо в черном диске, — задумался Грейстрок. — В моем родном мире, Кринте, торнадо иногда закрывали небеса. И еще я слышал о белых торнадо в мире Огил-ви — воронки из снега и льда приходили из приполярных зон и могли за пару секунд заморозить человека. Может, красный торнадо — горячий, вулканический?

Он рассмеялся, хотя и безрадостно.

— Никогда не думала, что он может что-то означать, — сказала Мéарана. — Я считала его просто символом.

Грейстрок пожал плечами.

— Каждый символ что-то означает. Последний подарок твоей матери… Понимаю, почему ты хотела выяснить о нем все, что можно.

— Нет, — сказала Мéарана, — ты ошибаешься. Это ее крайний подарок, не последний.

Грейстрок открыл было рот, но передумал. Он пришел сюда не для того, чтобы развеивать иллюзии девушки. Кроме того, рано или поздно до Зорбы дойдут записи разговора и он увидит, как обходились с дочерью его протеже.

— На все воля Дружественных, — сказал он. — Но пока мы не узнаем, что Шедингер отсек ее нить, возможно все.

«Холодная кринтская поддержка» стала притчей во языцех во всем Спиральном Рукаве. Но он хотел утешить ее, даже по-своему подбодрить, и из троицы он сильнее всех любил бан Бриджит, а это чего-то да стоило.

— Спасибо, — сказала арфистка.

Грейстрок поднялся, но остановился и оглянулся.

— О, — произнес он, — чуть не забыл. Один ювхарри был убит. Я подумал, может, ты захочешь знать.

Сердце Мéараны стиснула ледяная рука.

— Кто?..

Грейстрок поднес руку к уху, совещаясь со своим чипом.

— Мы перехватили сообщение по новостному каналу, пока ползли из системы… А, вот оно. Женщина по имени — о, во имя Совы! — Эн… вел… ум.

— Энвелумокву Тоттенхайм, — закончила Мéарана, обмирая. — Энвии.

— Да, она. Кондефер-парк. Судя по всему, очередное нападение ‘лунов. Похоже на то, что чуть не случилось с бедным дьяволенком Чинсом. Они выцарапали свои слоганы на стенах магазина. Маршал Пришдада сказал, что недавно по городу прокатилась волна подобных инцидентов. Мне жаль. — Он достал из рукава платок. — Не думал, что ты это так воспримешь.

— Нет, дело не в этом, — сквозь слезы произнесла Мéарана. — Мы разговаривали всего пару минут, но она была такой милой и дружелюбной.

«Дела Гончих? — сказала Энвии. — Это магнит для неприятностей. Не хочу быть замешанной».

Разбой был обычным делом в Пришдаде, и ювелирные магазины казались соблазнительной целью… Нападение могло быть не связано с поисками арфистки. Но Мéарана отшатнулась от Грейстрока, внезапно осознав, кем он был и на что мог пойти в погоне за призом для Ардри. Она не верила в случайности.

Как не поверил и Донован, когда она рассказала ему. Он прошел к монитору в каюте Мéараны и обнаружил, что доступ к рапорту маршала Пришдада открыт.

— Хитрюга, — сказал он. — Грейстрок хочет, чтобы мы знали об этом.

— Почему? Это предупреждение? Мог ли он или Маленький Хью?..

— Что? Нет. Грейстрок может быть виноватым во множестве грязных дел — некоторые из них ты сочла бы ужасными, — но он никогда не дослужится до Символа Ночи.