Читать книгу - "Комбриг - Александр Вячеславович Башибузук"

взгромоздился на него и возбужденно затараторил. — Все в порядке, только бабушка выпорола меня, за то, что залез на чердак школы. Но мне же было интересно! Майкл трусишка, забоялся, а я залез вместе с Лизой Конти, она итальяшка, дочь сеньора Матео Конти, инженера с концессии и Чаном, это мой петушок. У меня там бинокль припрятан! И я все видел!

Он снова соскочил со стула и закружился по комнате размахивая руками.

— Ах, как вы рубили этих проклятых туземцев! Как я крапиву палкой, только лучше! Правильно папа говорит, они обезьяны, а не люди! Я тоже, когда вырасту, буду их убивать! Я уже отлупил Дана, противного сынишку нашей уборщицы! Правда мы колотили его все вместе с ребятами, но я тоже дал ему один раз ногой, когда его повалили.

Алексею вдруг стало очень противно и мерзко. Он сухо приказал мальчишке:

— Позови бабушку, бегом…

Кевин кивнул и выбежал из комнаты.

— Сученыш… — Алексей ругнулся и повел взглядом по сторонам. Судя по всему, он лежал в больничной палате, обставленной с претензией на роскошь.

Следом прислушался к себе и понял, что чувствует себя сравнительно неплохо. Голова сильно кружилась, во рту все пересохло до корки на губах, но ничего не болело.

Лекса сдернул с себя простыню и уставился на свой живот, вплоть до груди покрытый плотным панцирем бинтов.

В этот момент скрипнула дверь и в палату вошла женщина в униформе медсестры с подносом в руках.

— Надо же, так быстро? — удивленно ахнула она, поставила поднос на столик, кокетливо поправила накидку с красным крестиком на голове и представилась. — Я Сара Галлахер. Мы уже виделись.

Говорила она на русском, в котором отчетливо прослеживался одесский акцент, а если точнее — одесские интонации.

Алешка снова пошарил у себя в памяти и вспомнил, что это та самая Сара Галлахер, которая в девичестве Найштут.

Осторожно пошевелился, а потом сбросил ноги с кровати и попробовал сесть, но на него коршуном налетела медсестра и с недюжинной силой снова уложила.

— Вы что это такое исполняете? — сердито причитала она. — Кому спешим? Я могу и к кровати вас привязать! Рано еще, хотя мой муж говорит, что вы еще счастливо отделалась. Вам же весь бок вспороли, эти косоглазые шлемазлы. Вот. Пить? Сейчас, сейчас. Только по капельке…

Она поднесла к губам Алексея кружку с носиком. Лешка сделал пару жадных глотков и едва слышно, не узнавая своего голоса, просипел:

— С вашими все хорошо? Говорите!

— Спокойней, молодой человек, — Сара аккуратно промокнула ему лицо салфеткой. — Все живы, все здоровы. Даже не знаю, как вас благодарить…- она взяла Лешку за руку и осторожно поцеловала тыльную сторону его ладони.

— А мои… — выдохнул Лекса, прекрасно понимая, что ему ответят. — Те, что стояли со мной.

— Все умерли, — едва слышно отозвалась медсестра.

— А как же я выжил?

— Ваши люди закрыли вас собой. А потом приехали два броневика и всех негодяев убили из пулеметов. Никто из них не добрался до школы. Вы выиграли для нас время. Я все видела, это… это было страшно…

Сара закрыла лицо руками.

— Вас нашли под телами ваших людей. К счастью, мой муж — замечательный хирург, а у нас дома есть операционная. Уже потом перевезли сюда, в госпиталь. Гарри говорит, что вам очень повезло.

— Сколько я… — Лекса запнулся. — Сколько я пролежал?

— Уже четвертые сутки пошли, — быстро ответила Сара.

В палату быстрым шагом вошел пожилой полный мужчина в белом халате и шапочке на седых кудрях.

— Надо же! — он радостно хохотнул. — Вы прямо железный, молодой человек. Я Гарри Галлахер, врач хирург, муж этой очаровательной медсестры. К вашим услугам!

Он говорил по-русски довольно скверно, но, каким-то неожиданным образом, тоже с одесским акцентом.

— Можно мне встать? — сухо поинтересовался Алексей.

— Встать? — озадачился хирург. — Собственно, почему бы нет, если осторожно. Эти шлемазлы, как говорит моя Сарочка, вас очень качественно вспороли, но при этом, умудрились не повредить ни одного жизненно важного органа. Вся беда в очень большой потере крови…

Не дослушав его, Алексей снова сбросил ноги с кровати, а потом сам сел. Голова очень сильно закружилась, в правом боку полыхнула тупая боль, но при этом, он чувствовал себя довольно сносно. Хотя вставать на ноги все-таки передумал их-за того, что побоялся позорно упасть.

— Конечно, я восхищаюсь, вашей выносливостью, господин Лан… — Гарри Галлахер уважительно покивал. — Но, может, пока хватит? Сара…

По его знаку медсестра снова уложила Алексея, но, уже полусидя, подоткнув повыше подушку.

— Завтра! — хирург поднял палец к потолку. — Завтра с утра еще раз заменим вам повязку и осторожно начнете расхаживаться, а пока отдыхайте. К слову, там прибыл этот, как его, генерал Чан Кайши. Очень настойчиво хочет вас видеть. Пустить? Я могу и послать подальше. Ничего он мне не сделает. Пара-тройка британских крейсеров на рейде Нанкина прямо намекает — британских подданных трогать нельзя!

— Сделает! — резко оборвал его Алексей. — Еще как сделает. Представьте такую ситуацию: меня вчера случайно не оказалось между вами и горожанами. Что случилось бы тогда с вами и вашими внуками? Представили? А ваши лорды спокойно возьмут за вас и детей деньгами и даже не поморщатся.

Из хирурга словно воздух выпустили, он сник и замолчал.

— Съел? — неожиданно захохотала Сара. — Хватит кичиться своим британским снобизмом. Мальчик прав на все сто процентов. Ой вей! — она схватила себе за щеки ладонями. — Я же не знаю, как вас зовут? Лан, Лан, какой Лан? Вы же наш, русский! Как вас зовут, молодой человек? Должны же мы знать, кто нам спас жизнь?

— Мойша, — отрезал Лешка. — Мойша Вейсман.

— Моше? — ахнула Сара. — Вейсман? Может, скажете ещё, что вы из Жмеринки?

— Из Хацапетовки. Зовите генерала.

Галлахеры вышли, а Лекса вдруг понял, что дико соскучился по жене. Но, увы, она еще месяц назад вернулась в Москву.

— Ругаться будет, небось, что подставился… — Лешка улыбнулся. — Наверное, подам рапорт об отпуске. Пошел этот Китай в кобыле в трещину. Достал окончательно.

Через пару минут в палату стремительно влетел Чан в сопровождении своего адъютанта. «Добрый друг» выглядел очень взволнованным, а адъютант тащил две огромные корзины и пару свертков.

— Вас можно поцеловать,