Читать книгу - "Том 1. Вчера был понедельник - Теодор Гамильтон Старджон"

— А теперь рассказывай, что все это значит? — спросил он. — Почему ты не являешься ко мне за подачками?

— Не нужны мне подачки, а если бы и были нужны, то я был слишком занят. Фаррел, вон там стоит самая большая сенсация века!

— Которая посылает направленные радиосигналы, куда ты пожелаешь?

— Что? Какие сигналы?.. А, вы имеете в виду коротковолновый передатчик? Фу! — презрительно фыркнул Донзи. — Забудь об этом, сынок! Тут нечто большее! Нечто великое!..

— Ну-ну, — с сомнением протянул Фаррел. — Ну и что это?

— Вокруг моего изобретения будет создано новое философское учение, — ликующе воскликнул Донзи. — Оно касается философии, метафизики и даже — экстрасенсорики!

— Хорошо, но что это?

— Конечно, пока я могу лишь гадать, как и почему. Когда вы вошли, я был цыпленком. И мне скрутили шею. Глупо звучит, да? Но ведь вы… Вы же сами это испытали. Никто бы мне больше не поверил. Я был цыпленком…

— И что тут хорошего?

— … потому что в зажимах, включенных в схему, я установил кусочек куриной кости. Когда вы испытали устройство, в нем была баранья кость. При помощи моего изобретения, я уже побывал коровой и свиньей, Фаррел! Я был воробьем, лягушкой, бездомной кошкой и окунем. Я знаю, как они жили и как умерли!

— Шикарно, — сказал Фаррел. — Но что это дает?

— Что это дает? Как вы можете задавать мне такой вопрос? Вы что, ни о чем не можете думать, кроме денег?

Такой внезапный поворот угодил прямо в цель. Фаррел встал с дивана с таким достоинством, словно рос на глазах.

— Донзи, — сказал он, — ты вор, попрошайка, и я не хочу больше иметь с тобой никаких дел. Миссис Кертис сказала на днях, что Донзи — парень, который вечно шатается без дела. Я думаю, это мое дело — сказать, куда тебе нужно идти.

И Фаррел сказал это. И ушел.

Донзи рассмеялся, поковырял в зубах зубочисткой и стал наслаждаться остатками этого восхитительного стейка. Фаррел хороший малый, но ему недостает воображения.

Надо же было не понять, что кроется в этом изобретении?

Через два дня Донзи доставили небольшой пакет. В нем был осколок кости и записка:

«Я знаю, что я — полный дурак, но я не могу забыть, что видел и чувствовал, когда в первый раз испытывал твой передатчик. Возможно, на этот раз впервые в жизни ты изобрел что-то, что может принести пользу.

Билл Келли поручил мне найти его жену Юлю. Они вечно дрались друг с другом — ну, ты знаешь Билла, он всегда обращался с ней, как с отребьем. Я часто думал о том, почему она не сбежала от него давным-давно? Неужели ей не надоедали побои? Но, кажется, наконец, она решилась.

Билл утверждал, что она сбежала с каким-то парнем, но он не знает, с кем именно. Как бы там ни было, но сразу после его ухода пришел мой помощник и сказал, что, вроде бы, видел Юлю на автостраде в своей машине. Говорит, что машина попала в аварию. Я поехал туда, и, разумеется, это была именно она. Совершенно одна и мертвая. Машина пробила ограду вдоль противоположной стороне шоссе и врезалась в опору линии электропередачи. Я хочу, чтобы ты узнал, был ли кто-либо с ней. У нее был открытый перелом, так что не составляло никакого труда добыть этот осколок кости. Посмотри, что можешь узнать.

ФАРРЕЛ».

Донзи тут же понял, что за кость у него в руке. Он бросил ее на стол и уставился на нее так, словно ожидал, что она начнет стонать. Лишь какое-то время спустя он осознал, что должен заставить себя поэкспериментировать с человеческой костью, и ладно бы, если бы она была анонимной. Но Юлю Келли он знал много лет. И без объяснения Фаррела он знал о трагедии ее жизни, когда она вышла замуж за самого богатого человека в городе. Она стала Келли, но в девичестве носила фамилию Уолш. Донзи совершенно не удивился тому, что она все-таки решилась сбежать от мужа. Но вряд ли у нее был в запасе какой-то другой мужчина. Только не у Юли.

Чувствуя, что его подташнивает, Донзи поместил кость в зажимы устройства, установил таймер на двадцать секунд, надел наушники и щелкнул выключателем. Некоторое время он сидел неподвижно, пока устройство не выключилось, а затем, бледный и дрожащий, тут же поставил таймер на сорок секунд. Еще раз «прослушал», затем переустановил таймер на пятьдесят две секунды — вполне достаточно, чтобы досмотреть «картинки» до самой гибели Юли. На большее он не осмелился. В голове его крутилась мысль, что когда-нибудь он сам может умереть вместе со смертью той личности, в которую «вселился» при помощи своего устройства.

Фаррел нашел его на крыльце, со стиснутыми зубами и глазами, полными недоуменного гнева. Фаррел оставил своего помощника в машине, а сам прошел в дом вместе с Донзи.

— Ну как, что-нибудь получилось? — спросил он.

— Много чего получилось. Фаррел, если вы решите застрелить Билла Келли, то это хочу исполнить я.

— Да, он скотина. Но это не наше дело. С нею кто-нибудь был?

— Я думаю, был. Но лучше вам посмотреть это лично.

Фаррел бросил на него насмешливый взгляд, а затем сел рядом с устройством. Донзи щелкнул выключателем, когда Фаррел надел наушники, затем расслабился. Он жалел, что вынужден был провести через это Фаррела, но чувствовал, что шериф должен узнать историю, которую рассказывает обломок кости. Мысли Донзи отвлеклись от образа Юли, и вернулись к картинам, которые показало устройство. Это была невероятно грязная история жестокого обращения мужчины с женщиной. Это относилось ко всему, что он делал, и ко всему, что он говорил. Юля терпела все это, и ее личность постепенно рушилась под напором этого человека. И после последнего ужасного случая она убежала от него. Причем не важно, куда, лишь бы подальше от того, кто считался ее мужем. Это было бегство в надежде на новую жизнь, и смерть явилась облегчением, когда она поняла, что никуда ей не убежать. Тавро Билла Келли лежало на ней, она не могла ни забыть его, ни жить с такими воспоминаниями. Она точно знала, что делает, когда вывернула на полной скорости руль и закрыла глаза за секунду до завершающего удара.

Устройство отключилось с громким щелчком. Фаррел поглядел на Донзи и сделал глубокий, дрожащий вдох.

— Кажется неправильным, Донзи, глядеть на такое. Я всегда знал, что Билл мерзавец, но теперь…

— Да, — сказал Донзи. — Я вас понимаю.

Фаррел снял