Читать книгу - "Командор - Никита Киров"

class="p1">Почти у каждого Небожителя было особое оружие помимо способности, и они призывали такое в момент опасности. Копья, мечи, топоры, дубины, даже цепи.

Но есть ли какое-то у меня, я пока ответить не мог. И даже не знал, как они его вызывали. Надо изучить этот вопрос.

Другой памятник — бронзовый. Это статуя старика, древнего, скрюченного, с огромным носом. Статуя зелёная от старости, но нос блестит, наверняка тёрли на удачу. Он в доспехе, на котором скульптор тщательно вырезал перья, приделанные туда как украшения. Опирался старик на клюку. Лицо старое, но очень хитрое.

Вот это — сам Таргин Великий в последние годы жизни. И он привлекал моё внимание сильнее прочего.

Они с Громовым были соперниками, и Громов, который сам был Небожителем, его победил. Но память о враге велел сохранить.

Снова шли войска. В этот раз новобранцы, и по глазам видно, что в бою они ещё не были. Взгляды у кого восторженные и любопытные, у кого испуганные. И все уставились на нас, на бойцов, своих ровесников.

А когда бронемашины проезжали мимо трупов пустынников, которые мы сложили кучей и даже не обращали на них внимания, новобранцы уставились на них, выпучив глаза. К одному трупу подбиралась одичавшая собака, но её отогнали.

— Не ссыте, эти сухари уже не кусаются, — прокричал Шутник колонне. — А вообще, пацаны, если жрачку найдёте какую, понюхайте сначала, а то ещё обд…

— Шульгин, отставить цирк! — приказал старшина Ильин.

— Да я просто, подбодрить, — Пашка тут же принял на себя деловой вид, но вслед колонне тихо сказал: — Удачи, пацаны.

Думал, что я не услышу. Но я услышал, хотя он был далеко, но шёпот будто донёсся до меня.

И я заметил, что Пашка, когда не валял дурака, казался сильно старше тех парней, хотя ему самому чуть больше двадцати.

— Вы чё, как свиньи хотите ходить? — где-то неподалёку разошёлся старшина Ильин. — Хватит сиськи мять! Лезь в воду! Живо!

Пока тихо, он погнал к реке очередное отделение, чтобы заставить бойцов помыться и худо-бедно смыть грязь с формы. Солдаты ругались, потому что вода ледяная — даже северяне такого не любят, несмотря на все шутки, которые ходили в империи про нас.

Но внешний вид поддерживать надо, чтобы походить на людей, а не на животных. Так и наш покойный командор говорил, что если опуститься и выглядеть как зверь, то и сам станешь таким. Так что я одобрил предложение старшины, и он сразу принялся за дело.

Клонило в сон, но я ждал посыльного из штаба, который привезёт приказы, новые коды и заберёт доказательства, добытые у врага. Им же ещё нужно искать шпиона.

А пока ждали, мы засели в подвале, который сделали нашим временным штабом.

В самом банке устроиться не вышло: нижний этаж был смят и раздавлен. Даже бронированное хранилище, где когда-то лежали золотые слитки, пострадало — толстые стальные стены смяло, как бумагу.

Но там уже ничего ценного уже не было, поэтому гвардейцы и представители имперской безопасности, прибывшие на броневиках, предназначенных для вывоза денег, уехали пустыми. Хотя на нас они косились, будто мы могли успеть всё стащить.

В помещении сидели почти все офицеры, кто был на вчерашнем совещании, только двоих тяжело ранило, их уже эвакуировали, и ещё двое, включая усатого штабиста, капитана Бруно, погибли.

Штабист вчера никому не понравился, все думали, что он вредный чистоплюй и стукач, и задачу я ему дал несложную. А он погиб, выполняя её. Раскрыл пустынников, которые пытались под видом гражданских выйти нам в тыл. Но погиб не зря, сорвал им планы.

Остальные, включая второго штабиста, майора Станислава Варга, были на месте.

— А генерал всё-таки взял дворец, — сказал Зорин, заходя в подвал. — Под самое утро.

— Большие потери? — спросил я.

Он кивнул и поморщился.

— Проблема-то в том, — добавил танкист, — что он два дня назад сказал императору, что дворец уже в наших руках, а к нему тогда только подошли. Император сейчас рядом с городом, вот генерал и торопился, или получил бы за такое. Припомнит он нам это, брат, что мы ему отказали.

— Расслабься, — сказал я.

— Я не парюсь. За пацанов обидно. Не было у них такого командира, как здесь.

Мы принесли в комнату обшарпанный деревянный стол, который шатался, пока мы не подложили под ножку свёрнутую бумажку. Ели то, что у нас осталось: тушёнка, хлеб, каша из консервов и вяленое мясо, которое мы захватили у инфов.

Оно твёрдое и солёное, но для разнообразия совсем неплохо. Нашли ещё консервированные фрукты — приторно-сладкие, но съели всё. Ещё были банки с компотом, но они старые, и я велел старшине избавиться от них. А то нам уже хватило одного отделения с пищевым отравлением. До сих пор не могут отойти, пришлось их тоже отсылать.

Я сел в углу, рядом с Флетчером, который точил нож, о чём-то задумавшись. Потом он что-то вспомнил и наклонился ко мне.

— Рашдобыл тебе шапоги, Дима, — очень тихо и неразборчиво похвастался он и поморщился от боли.

— С трупа? — я усмехнулся.

— Не, — Флетчер помотал головой. — В подвале яшик наш-шли. Форма новая.

— Благодарю, пригодятся.

— Ешо ремни кошаные… много чего.

Ему надо было заделаться снабженцем. Пришёл Джамал с канистрой в руках. В ней что-то бултыхалось, похоже, снова спирт.

— Солдатам не показывал, а то бы не дошёл, — сказал он с усмешкой и вставил в рот спичку.

— Сходили мы к снабженцам, — добавил Ермолин и хмыкнул. — Позаимствовали, так сказать. А то они развели торговлю на том берегу.

— Вы уходите? — спросил я.

— Ну, теперь да, — он кивнул. — Особые обстоятельства закончились, командир, теперь у нас своё командование, как и раньше. Но мы хорошо поработали совместно.

— Отлично вышло.

— Если предки позволят — ещё пересечёмся, командир, — сказал Ермолин. — Если меня, конечно, не спишут из-за этого.

Он показал искалеченную левую руку, где не было большого пальца.

— А если спишут, — добавил он с усмешкой, — то до войны предлагали мне один вариантик. Посмотрю.

— А ты, Джамал? — я повернулся к разведчику.

Когда я к нему обратился, он вздрогнул и выронил спичку. Похоже, уснул с открытыми глазами.

— Буду работать, — проговорил Джамал, чётко выговаривая каждый звук. — Как и раньше. Наверное, придётся создавать новую группу, потому что Чана, скорее всего, комиссуют. Этого мордатого тоже, — он кивнул на Ермолина, и тот хмыкнул. — А я один много не навоюю. Но увидимся.

Среди еды было немного масла и запечённой в золе картошки — постарался Шутник. Я взял одну, подул и начал чистить.

— Кстати говоря, — я