Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

— Значит наш случай посчитали особым?

— Значит посчитали… — ответил он с совершенно уже синим лицом, — слушай, не приставай, а, а то весь костюм тебе облюю…

Я благоразумно отодвинулся от него и приступил к дегустации Гленливета.

Наконец, мы зашли на посадку — аэродром был какой-то мутный, явно не Борисполь, что-то военное наверно. Там нас троих погрузили на зелёный военный УАЗик (оба гэбэшника при этом покачивались и стояли на ногах не слишком крепко) и повезли в полной темноте куда-то на север, судя по Полярной звезде. Полчаса тряслись на ухабах, после чего я заметил промелькнувшую справа стелу с названием «Припять».

Снова-здорово, подумал я, так теперь и буду, как челнок в швейной машинке, крутиться с частотой раз в два дня. Ещё через несколько минут подкатили к хорошо мне уже знакомому четвёртому энергоблоку Чернобыльской АЭС имени товарища Ленина.

— Выходи, — скомандовал очухавшийся по дороге Викторыч, — и в проходную иди.

Я возражать не стал и выполнил, что требовали, а они вдвоём последовали гуськом за моей спиной. Быстро миновали дежурного, который встал во фронт и отдал честь моим сопровождающим. А далее мы проследовали во всё тот же самый кабинет главного инженера, где я совсем недавно безуспешно убеждал двух академиков и не убедил. На этот раз тут сидели совсем незнакомые лица в количестве двух штук.

— Знакомьтесь, это Сергей Сорокалет, а это директор станции Виктор Петрович Брюханов и главный инженер четвёртого блока Николай Максимович Фомин. Поговорим?

— Я с удовольствием, — нагло ответил я, садясь без приглашения на один из стульев, стоящих в рядок вдоль длинного стола заседаний. — А то меня всё взашей из разных мест выгоняют.

— Итак, товарищи, — начал свою речь Сергей Викторыч, — сегодня у нас на календаре 25 апреля 1986 года, половина двенадцатого ночи, верно?

— Абсолютно верно, — отозвался Брюханов.

— И через… через несколько минут на этом вот энергоблоке стартует эксперимент по выбегу ротора турбогенератора, позволяющий использовать запасённую кинетическую энергию ротора в случае внезапного обесточивания оборудования…

— И это тоже правильно, — отозвался уже Фомин.

— В зале управления блоком находятся товарищи Дятлов, Акимов, Трегуб, Топтунов и Киршенбаум. И через… через сорок шесть минут должен наступить так называемый час Ч, он же час Х…

— А давайте все вместе пройдём в зал управление и проконтролируем ситуацию на месте, — предложил Брюханов.

— Очень своевременное предложение, — согласился Викторыч, — пойдёмте.

— Подождите, — остановил нас второй гэбэшник. — Ещё один человек подойти сейчас должен, тогда уж…

— Хорошо, пять минут ждём, — согласился Викторыч, и мы все опять уселись на свои места.

Пять минут прошли в томительном молчании, я при этом нервно барабанил пальцами по столу, остальные сидели просто так в похоронном молчании. Наконец в дверь постучали и после возгласа Брюханова «Заходите» к нам присоединился Стивен Спилберг собственной персоной.

— Здравствуйте, Степан Алексеевич, только вас все и ждут, — сказал ему Викторович, а он сразу же поклонился мне.

Я в ответ поклонился, не переломлюсь, после чего все встали и дружно вышли в коридор. Я оказался рядом со Стивой и не отказал себе в удовольствии разузнать у него пару подробностей.

— Что ж ты, гнида такая, меня с потрохами фбр-цам сдал? — задушевно начал разговор я.

— Ты думаешь, это моя инициатива была? — недоумённо отвечал он, — из Центра приказали, я и сдал.

— О как, — озадачился я, — значит всё было рассчитано на Лубянке?

— Где уж они там это рассчитывали, я не в курсе, — подумав, отвечал Стив, — может на Лубянке, может на Хорошевском, а то и совсем в Ясенево, но рассчитали они всё точно, с этим нельзя не согласиться.

— Ну да, ну да, — пробормотал я, — не считая того маленького факта, что меня за малым в газовой камере не уморили.

— Так ведь не уморили, а как говорит ваша пословица «чуть-чуть не считается», верно?

— Абсолютно верно, Степан Алексеич, — согласился я, — значит Инна здесь совсем никак не замешана?

— Какая Инна, я про неё давно забыл…

И тут мы подошли к тому самому залу управления четвёртым энергоблоком, на двери которого имелась соответствующая табличка. Внутри имели место все те пятеро, озвученные Викторовичем четверть часа назад. Вид у всех был крайне встревоженный, даже испуганный… ну ещё бы, я их отлично понимал, одно дело тянуть свою смену в привычном составе и совсем другое дело, когда тебя контролирует толпа вышестоящих начальников, включая страшных кгб-шников.

— Ну что, товарищи, — потянул одеяло на себя Брюханов, — я здесь старший по должности… — сказал он и запнулся на секунду, а потом выдавил, — пока, по крайней мере старший, я и объявляю старт эксперимента по выбегу… гм… ротора турбогенератора. Анатолий Степанович, приступайте.

Дятлов внимательно посмотрел на него, потом на меня и на Викторовича и скомандовал:

— Акимов, снизить мощность до 300 мегаватт!

Акимов нажал соответствующую кнопку на пульте, гул чуть поутих, тогда тот начал транслировать голосом показания приборов:

— 1500… 1400… 1200… 1000… 600… резкий скачок вниз… 300… заявленная мощность достигнута!

— Отлично, — потёр руки Дятлов, — Киршенбаум, выключить два главных циркуляционных насоса.

— Сделано, — тут же отозвался Киршенбаум.

Тут внепланово подал голос Акимов:

— Мощность продолжает падать, 200… 150… сейчас начнётся ксеноновое отравление!

— Поднять 7… нет 9 управляющих стержней… какой сейчас оперативный запас реактивности?

— 8 стержней, — сказал Акимов и тут же добавил, — подтвердите приказ поднять стержни.

— Подтверждаю, — резко ответил Дятлов, — может тебе бумагу ещё написать?

— Нет, ваших слов достаточно, — растерянно ответил Акимов, — особенно в присутствии эээ… такого количества руководителей. Стержни пошли вверх. Мощность стабилизировалась на 250 мегаваттах.

— Начинаем активную фазу эксперимента, — продолжил Дятлов.

— Минуточку, — не выдержал наконец я, — выходит, что все мои предупреждения в помойное ведро слили и сейчас дело пойдёт по первоначально утверждённому сценарию?

— Сергей Владимирович, — негромко заметил Викторыч, — не вмешивайся пожалуйста в работу ответственных товарищей, тебя не за этим сюда позвали.

— А зачем? — тоскливо решил уточнить я, — чтобы радиоактивную грязь разгребать и рентгены получать?

— Товарищ Дятлов, продолжайте пожалуйста, — сказал Викторыч, игнорируя мой риторический вопрос. — Пора