Читать книгу - ""Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников"

Я закатил глаза. Как же я забыл — провинция! Здесь не торопятся, делают всё не спеша, полагая, что выпить чая важнее, чем оформить какую-нибудь бумагу. Возможно, по-своему они и правы, но мне от этого точно не легче.

— Ты меня расстроил, Пётр. У меня занятия с Диего, Александру сейчас без присмотра оставлять нельзя. Придётся дом снять, чтобы все поместились!

— Ой, какой дом, я тебя умоляю. Княгиня Марья Алексеевна зовёт тебя в гости.

— Какая ещё княгиня?

— Я тебе о ней рассказывал, сам у неё живу. Она хотела, чтобы ты обязательно у неё остановился.

— Зачем?

— Скучно ей. А ты лицо новое, свежее, княгине интересно с тобой пообщаться. А если Александру с Диего привезёшь, она будет вдвойне рада. Да не сомневайся, там такой домина, заблудиться можно.

Бобров наклонился ко мне и перешёл на полушёпот:

— Костя, Марья Алексеевна в муромском обществе имеет вес, она поможет с дворянским собранием. Будешь не какой-то помещик, а серьёзный человек, протеже княгини.

Я вздохнул — не люблю чужие дома. Иные порядки, еда, кофий варят по-другому. С другой стороны, я туда не развлекаться еду, могу и потерпеть.

— Уговорил, красноречивый ты наш. Поехали.

— Замечательно! — Бобров расплылся в улыбке. — Давно хотел тебя вытащить достойно развлечься.

— Сейчас прикажу собираться и поедем. Думаю, через час выдвинемся.

Бобров сдавленно хрюкнул и скептически на меня посмотрел.

* * *

Через час мы не выехали. И через два не выехали. Александра, ошарашенная новостью, что я беру её в Муром, металась туда-сюда, не зная, что собирать, и сияла от счастья. Настасья Филипповна решила, что меня просто необходимо приодеть для появления в обществе и срочно надо примерить, подшить, ещё раз примерить целый ворох костюмов. Тех самых, ни разу не надетых дядей. Я пытался отбрыкиваться, но ключница чуть ли не накричала на меня — мол, в приличное общество еду, надо показать себя, не уронить честь семьи. Проще было согласиться, чем спорить с упёршейся женщиной.

Только две были спокойны — испанка, наблюдавшая за суетой с улыбкой, и Таня. Но я ей тихонько шепнул, что она тоже едет. И орка приняла в метаниях самое деятельное участие.

В конце концов выезд отложили на завтра. Меня приодели, и Настасья Филипповна вместе со всеми горничными кинулись готовить Александру. Поездка планировалась долгая, так что они всю ночь что-то шили, резали и гладили. Где-то там, в общем веселье, новый сарафан шила себе Таня. И даже Диего не удержалась и включилась в женскую суету, советуя и тоже что-то сооружая из ткани.

Утром вся эта компания смотрела на меня красными от недосыпа глазами и требовала ещё день, а лучше неделю или две. Три! Пришлось рявкнуть на них — эдак я вообще в Муром никогда не попаду. Я приказал закладывать два экипажа и грузиться немедленно. И на все умоляющие взгляды ответил — будет нужда, пошьём что нужно в городе, портные там есть. А теперь быстро-быстро собираемся! Как это ничего не сложено? Бегом!

* * *

Выехали мы после обеда. В одном экипаже я с Бобровым, в другом Александра и Диего. Таню я посадил к себе: нечего ей с возницей на ветру сидеть. Если кто-то против и косо смотрит, то это его проблемы — я, в конце концов, помещик, имею право возить свою крепостную где захочу.

— Костя, — Бобров разлёгся на сиденье напротив и грыз травинку, — а во Франции девушки красивые?

— Ты же был там, когда за мной приезжал, не смотрел, что ли, по сторонам?

— Да что я там видел! Всё бегом, бегом, тебя нашёл и сразу обратно. Где уж тут разглядеть, кто вокруг ходит. Ну так что, красивые?

— Разные, Пётр. За дворянок не скажу, не смотрел, а мещанки разные. Есть хорошенькие, есть страшные. А тебе зачем?

— Родители пишут, мол, жениться мне пора и всё такое.

— На француженке? Тебе здесь невест мало?

— Да, понимаешь, родня у меня уж больно склочная. Сразу начнут ей про меня рассказывать гадости, настраивать. Обязательно будут через неё просить у меня, чтобы за племянников хлопотал: учиться не хотят, а я их пристраивай.

— И?

— Французский язык родственники не знают, вернее, так говорят, что она их ни за что не поймёт. И будет у меня тишь и благодать.

— Тогда, лучше на катаянке женись.

— Почему? — он даже привстал.

— У них язык сложный, у нас его никто не знает. Так что ни родственники ей нашептать не смогут, ни она тебе. А про домашние дела ты ей жестами объяснишь.

— Да ну тебя, — Бобров заржал, — катаянка, тоже скажешь. Слышал, они рис любят, а я его терпеть не могу. Да и глаза у них узкие, буду всё время думать, что она меня подозревает в чём-нибудь. Нет, останусь холостым пока. Мне и так неплохо.

Он полежал ещё, сгрыз травинку до половины, и снова спросил:

— Костя, ты в Италии бывал?

— Неа, денег не было.

— И я нет. Говорят, хорошо там, красиво, тепло. Культура всякая: храмы, фрески, статуи. Еда вкусная.

Я пожал плечами — хорошо там, где нас нет. А стоит приехать, обязательно выяснится, что фрески облупившиеся, у статуй руки отколоты, а еда дорогая. Но говорить этого Боброву я не стал: пусть себе мечтает, полезно для развития воображения.

— Пётр, ты лучше расскажи про княгиню.

— Какую?

— К которой мы едем. Марья Алексеевна, правильно?

— Ага. А чего рассказать?

— Из какого рода, что любит, какие взгляды, почему одна живёт.

Бобров почесал переносицу.

— Долгорукова она. Между прочим, с Талантом средней силы. Только… ммм… эксцентричная очень. Родственники за голову хватаются.

— Сумасшедшая?

— Костя, так никто не говорит, она же княгиня.

— И в чём её эксцентричность?

— Кошек держит, штук тридцать. Любит выпить рому, табак нюхает, в карты играет, сквернословит без стеснения. Обожает музицировать.

— Прости, а музыка тут причём?

— Эм, — Бобров поперхнулся, — увидишь. Вернее, услышишь.

— Это всё?

— Заводит молодых любовников, а потом со скандалом их бросает. Поселила у себя какого-то ниппонца с мечом — тот за ней ходит телохранителем, даже в спальню. Уже лет двадцать как освободила всех своих крепостных. Из них десяток семей выбились