Читать книгу - "Таверна на прокачку 8 - Олег Валентинович Ковальчук"

словами. Кто ж так подобные новости сообщает? Эх, поторопился. Надо было сначала разговор подвести, про погоду сказать, предложить присесть, взвара налить… Как там ещё говорят, «ты только не пугайся», а я в лоб…

Столько лет воевал, а говорить так и не научился.

Дарья же вмиг побелела, и посмотрела на Анатолия округлившимися глазами. Она пошатнулась, взгляд остекленел. Женщина судорожно вдохнула и прикрыла рот ладонью.

— Как? — выговорила она.

— Свернули шею. Он, видать, с главарём поспорил из-за доли…

Она вздрогнула, да так и застыла, прижав ладонь ко рту.

— Это я его погубила, — воскликнула Дарья, а по её щекам потекли слёзы.

— Дарья… Ну не говори так.

— Я это! — Она отняла руку. — Я же его раздавила! Я к советнику пошла, развода просила, я при всей деревне сказала, что мне с ним невмоготу! Выходит, и подтолкнула на путь такой. А он ведь как с этим жить-то должен был… Его ведь из деревни выгнали! Он столько лет в этой таверне, он туда каждую доску сам ложил!

Она задохнулась в беззвучных рыданиях.

— Вот дура-то, — сказала она тише. — Не надо было так поступать. Мне-то теперь хорошо. А он теперь в земле.

— Не вини себя, — сказал Анатолий.

— Да как же не винить-то?

— Это не твоя вина, Дарья. Он себе путь сам выбрал.

— Так это же я его толкнула!

— Человек вступает на такой путь только тогда, когда он сам этого желает.

Она всхлипнула.

— У него после суда было столько путей, что не сосчитать. Он мог пойти в Заозёрье, там кузнец работника искал. Мог наняться в обоз, у него руки на месте были. Мог, в конце концов, просто уйти на другой конец баронства и начать заново, ему сорока пяти не было.

Он поглядел в глаза Дарье.

— А он пошёл к разбойникам и сдал им Георгия, человека, от которого ваша деревня только добро и видела. Продал за долю в награбленном.

— Он же был в отчаянии… — всхлипнула женщина.

— Был, — не стал спорить Анатолий. — И тысячи людей бывают в отчаянии, но не идут наводить бандитов на обозы. Это был его выбор, Дарья. Он этот выбор сделал сам. Тут впору плакать о людях, что уже не вернутся домой.

Дарья вновь заплакала, а Анатолий приобнял её. Неловко, одной рукой, не привык он утешать кого-то. Дарья сначала дёрнулась, она ведь тоже не привыкла получать утешений. Даже хотела пугливо отстраниться. Но потом прижалась к его груди, уже не сдерживая рыданий.

Так они и простояли несколько минут.

Он ничего не говорил, лишь поглаживал её по голове мозолистой ладонью.

Наконец, Дарья поуспокоилась, судорожно вздохнула, и вытерла рукавом заплаканные глаза.

— Там Макс доварил уже, поди, — сказала она чуть хрипло.

Анатолий кивнул, выпуская женщину из объятий, хотя и не хотелось отпускать. Хотелось держать её и оберегать от всех бед и горестей. Анатолий с удивлением прислушался к себе. А ведь давно он не чувствовал такого.

— Ты знаешь, пойдём я помогу тебе донести. Макс много готовит, котёл тяжёлый, поди.

В итоге Анатолий сам взял наготовленное и понёс, а Дарья шла рядом, вытирая лицо рукавом и время от времени всхлипывая.

А когда дошли, Анатолий постоял с ней рядом, подбирая слова.

— Ты вот что, Даша, — сказал он. — Ты поплачь сколько надо. И не стыдись: столько лет вместе прожили всё-таки.

— Я его не любила, — зло сказала она.

— Оно и видно, — сказал Анатолий. — В общем, поплачь, да отпусти. Мёртвым мёртвое, живым живое. А если что потребуется, помощь какая-то, то я всегда рад помочь, так и знай. Я рядом, там, у Николая.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Анатолий, — окликнула Дарья. — А похоронили-то его по-человечески?

— Да, — сказал он. — Отдельно от разбойников. Под молодой берёзой.

Дарья кивнула и ушла в дом.

* * *

К обеду выяснилось, что обоз никуда не едет.

Николай сидел с Прохором и Климом за столом, да и спросил, когда они ехать собираются. Послание барону составили, кони накормлены напоены, только и остаётся, что отправиться в путь.

— Да нам бы день ещё постоять, — поморщился Прохор, поглядывая на Клима.

— А что так?

— Людей надо в порядок привести, — Прохор развёл руками. — Мы восьмой день в дороге были, потом тут с этой вашей историей… В общем, мужики вымотались. Кто-то мозоли стёр, у двоих ноги сбиты. Телеги надо хорошенько осмотреть, у нас на третьей ось погуливает, а до границы ещё три перехода.

— Понятно, — хмыкнул Николай.

— И кормят у вас хорошо, куда ж без этого.

Николай широко улыбнулся.

— Ну стойте, — сказал Николай. — Кто ж вас гонит. А мы гостям завсегда рады.

— Ну да, а главное, заплатим хорошо, — добавил Прохор. — За постой заплатим, за еду, всё как положено. Мы люди казённые, у нас на такое статья есть. Да и идём с опережением, так что можем и передохнуть.

Клим кивнул.

— Да, один день будет не лишним. У меня бойцы тоже, нет-нет, да намекают, что неплохо бы остаться на денёк. Где ещё так отдохнём, да попробуем подобных угощений.

— А ещё…

Прохор глянул на Клима, на Николая.

— Мы всё равно сидим, — сказал Прохор. — А у вас вон, я гляжу, стройка такая. А дайте нам топоры. Мы хоть разомнёмся по-человечьи и вам польза. А вы нас покормите как следует. Особенно хочется тот самый суп испробовать, что из рыб и трёх десятков круп…

— А это дело хорошее, сейчас я Сидора позову, — оживился Николай.

Стройка моментально приобрела иной оборот. Дело закипело.

Обозники, это не мальчишки и не безрукий Павел. Восемнадцать взрослых мужиков, которые всю жизнь грузили, таскали, чинили, и работать умели, как надо.

Сидор аж помолодел лет на пять. До этого момента, они и без того быстро возвели два домика, хоть плотник и ворчал. А сейчас работа пошла совсем иначе.

— Вот! — говорил он, бегая вдоль стены. — Вот это я понимаю! Вот это артель! Эй, куда доску кладёшь? Клади сюда! Вот, молодец!

Мальчишек он, к их великому огорчению, отправил носить воду.

А Анатолий на стройку не пошёл. Узнав, что именно заставило обозников задержаться, тут же отправился