Читать книгу - "Проект «Будущее». Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин"

Александр Васильевич: конкретный ответ вы получите. Как только… так и сразу.

Я кивнул.

Иванов кивнул мне в ответ. Он открыл блокнот, стрельнул в него взглядом (будто освежил в памяти рабочий план на сегодняшний день).

Снова взглянул на меня и сообщил:

— Александр Васильевич, сегодня мы с вами поговорим о…

* * *

— Что он сказал? — спросила Надя: сразу, как только мы после работы вернулись домой (в квартиру деда Жени).

Я заглянул в комнату младшего брата — убедился, что Ромка ушёл на занятия музыкой во Дворец пионеров.

Надя сменила в прихожей обувь, повесила на вешалку сумку.

— Саша, ты ведь говорил сегодня с Олегом Павловичем о том твоём прошении? — поинтересовалась она. — Об этой… о банде Пескаря.

— Разумеется.

Я пошёл на кухню, проверил: Ромка пообедал (на подставке для сушки посуды стояла Ромкина тарелка — с розочкой). Я долил в чайник воду, поставил его на конфорку. Зажёг газ.

Надя замерла в дверном проёме, поворачивала голову: следила за моими манипуляциями.

Повторила:

— Что он сказал?

— Сказал, что принял мой рассказ к сведению. Но тот так и останется просто «сведениями», пока Иванову не поступит приказ из Москвы. От генерала Колосова, как я понял.

— А о предателе из ГРУ и о прослушке разговоров Тихоокеанского флота ты ему сообщил? Почему ты сразу не написал об этих событиях в своём прошении? И генералу — тоже.

Я обернулся, вытер руки о полотенце.

— Наденька, не путай одно с другим. Это три совершенно разные истории. Я начал с той, которая мне важнее. Московскому начальству сегодня были важны афганские события. О них я рассказал подробно: всё, что вспомнил.

Я развёл руками.

Надя покачала головой.

— Но ведь они просто не знали ни о шпионе, ни о прослушке, — сказала она.

Я пожал плечами.

— Наденька, они много о чём не знают. Невозможно знать обо всём. Или ты считаешь: афганская война не важна? По-твоему, мы сегодня занимались ерундой? Да, эта война ещё не скоро. Но и вопрос с предателем пока не горит.

Чайник на плите зашипел — будто шикнул на меня. Покачнулась штора на окне.

Надежда вздохнула.

— Саша, я не это имела в виду, — сказала она.

Я кивнул и заявил:

— Предатель никуда не денется… пока. До прослушки мы тоже доберёмся. Сейчас меня интересует решение вопроса банды Пескаря. И перспективы Феди Володина. А ещё мне интересно моё место в «команде». Насколько оно значимо? Вот как-то так.

* * *

Мы ужинали, когда в прихожей заголосил телефон.

Позвонил Даня Мельников.

— Медведь, ты в ближайшие час-полтора дома будешь? — спросил он.

Даня не дождался моего ответа — сразу же сообщил:

— Заскочу к тебе. Жди. Наде привет.

* * *

Мельников явился с мокрыми волосами (на улице накрапывал дождь), оставил после себя влажные следы на лестничной площадке. На его щеках блеснули капли, когда Даня поднял взгляд на моё лицо и воскликнул: «Привет, Медведь!». Мельников добавил: «Здрасьте», когда увидел позади меня Надю. Шагнул через порог — оттеснил меня плечом. Вытер мокрые ладони о штаны и одарил Надю своей фирменной улыбкой. Заверил Надежду, что она выглядела «превосходно». Сказал, что Надя «зря» вышла за меня замуж: она «достойна большего». Затем он смерил меня взглядом и пробормотал: «Правда… куда уж больше».

Закончил кривляться — сказал:

— Чайку-то мне хоть налейте.

Надя убедилась, что я запер дверь, и ушла на кухню. Громыхнула чайником, подожгла газ. Мельников повесил на крючок куртку, порылся в её карманах — извлёк оттуда черный конверт от фотобумаги и картонную коробку от фотоплёнки.

Коробку вручил мне — по весу я понял: та не пустая.

— Это тебе от Федьки, — сказал он. — Володин пообещал — он и купил. Отдашь фотоплёнку деду взамен той, которую мы использовали. Эта такая же, какая стояла у него в фотоаппарате. Кирюха определил — он разбирается.

Даня повертел перед моим лицом чёрным конвертом и сообщил:

— А это мой брательник распечатал. Здесь не всё, конечно. Мы с Федей себе оставили… всё самое лучшее, разумеется. Негодные фотки отдаём тебе: не выбрасывать же. Отправишь их тестю. Чтобы он тебя без Болгарии оставил.

Мельников сверкнул зубами. Указал конвертом в сторону кухни.

— Идём, покажу, — сказал он. — Увидишь, Медведь, какая у тебя противная рожа. Такой рожей только детишек пугать. Что в тебе девки находят? Всегда этому удивлялся. Лучшее, что у тебя есть — это мотоцикл.

Даня прошёл на кухню — прошёлся взглядом по Надиной фигуре (пока Надя отвлеклась на чайник).

Обернулся, хитро взглянул мне в лицо и громко добавил:

— Теперь у тебя, Медведь, ещё и красавица жена есть. Счастливый ты человек!

Надя повернула голову — одарила Мельникова пропитанным благодарностью взглядом. Улыбнулась. Заботливо поинтересовалась: сделать Дане горячий чай или «разбавить».

— Главное, чтобы послаще, — ответил Мельников.

Он подмигнул мне украдкой и уселся за стол — лицом к окну. Уронил на столешницу перед собой конверт с фотографиями. Снова посмотрел на Надю — не потрудился поднять взгляд выше её талии; вздохнул.

Взглянул на меня и сообщил:

— Завидую тебе, Медведь. Хочешь — тёплый чай пьёшь, хочешь — горячий. Мне бы так.

Надя взглянула на него и пообещала:

— Женишься — у тебя так же будет.

Мне показалось, что Данин взгляд слегка помрачнел.

— Жениться для этого обязательно? — спросил он.

— Обязательно, — ответила Надя.

Я различил в её голосе ироничные нотки.

Мельников снова вздохнул — картинно.

— Ну, надо, так надо, — произнёс он. — Только чуть позже, ладно? Помучаюсь пока. Без чая.

— Шурочке ты об этом уже сказал? — спросила Надя.

Мельников вскинул руки.

— Стоп, стоп, стоп, — произнёс он. — Это удар ниже пояса. Так не честно.

Надя улыбнулась и ответила:

— Раз не честно, то сам себе чай наливай. Хоть холодный, хоть горячий. И не жалуйся.

Чайник застучал крышкой — Надя перекрыла газ.

Я уселся под окном.

Даня указал на меня пальцем и заявил:

— Так тебе и надо, Медведь.

— О чём ты говоришь? — спросила Надя.

Мельников ухмыльнулся.

— Он меня понял. Ещё и тесть генерал КГБ. Туши свет.

Надя поставила перед нами по чашке с чаем и уточнила:

— Причём тут генерал?

— Притом, что давно уже нужно было Медведя к ногтю прижать. Да и