Читать книгу - "Они среди нас - Дмитрий Федотов"

Опрос соседей, как и осмотр квартиры, тоже ничего не дал, кроме неясного чувства собственной неполноценности. Впрочем, здесь я говорю только о себе. А так мы просто сидели, курили, тянули из бутылок степлившуюся «минералку» и ждали, когда кого-нибудь осенит дельная мысль.

— Кому выгодно? — неожиданно глубокомысленно изрек Олег.

— Что? — не понял я.

— Древняя формула юриспруденции, — откликнулся Берест. — Тут масса вариантов: соперничество, ревность, месть за неоправдавшиеся надежды, наконец — просто пьяная драка…

— Она была пьяна? — я снова вытащил диктофон.

Николай подозрительно покосился на него и погрозил мне похожим на ствол кольта сорок пятого калибра пальцем.

— Никаких интервью и «прямых включений»! Следствие только начинается. Что скажу, то и напишешь, понял?

— А как же свобода слова и информации? — прищурился я, нажимая кнопку записи.

— Димыч, сломаю и скажу, что так и было! — нахмурился бравый комиссар. — Ты же знаешь правила.

— Так была Шоколадка пьяна или нет? — я убрал диктофон и достал карманный ноутбук и стилос.

— Ну, не то чтобы очень, но и не совсем уж, — Олег сунул пустую бутылку под стол. — Ноль-четыре или ноль-пять промилле: бутылка пива или стакан вина… Короче, если ссора, по крайней мере, непьяная.

— А какая?

— Да никакой! — Николай вдруг соскочил с подоконника и принялся расхаживать из угла в угол, размахивая трубкой. — Черт побери! Ведь не сама же она себя?!

— Не сама, — откликнулся Ракитин, — но… похоже, все-таки сама.

— Канделябром? Двумя руками? В висок?!

— А что?

— Ты сам попробуй. Пресс-папье, например, а мы посмотрим, — Берест снова сел, на этот раз прямо на стол. — Давай, следственный эксперимент номер один!..

Мне между тем удалось ухватить за виляющий хвостик одну верткую мыслишку и вытянуть на свет, но вид ее оказался весьма непрезентабельным. Как бывший врач я понимал, что этого не может быть, но тем не менее я встрял с ней в спор профессионалов:

— Братцы, а как по-вашему, у кого могут быть одинаковые отпечатки пальцев?

— Ни у кого, — автоматически отреагировал Олег и тут же повернулся ко мне. — Собственно, что ты имеешь в виду?

— Ну, если предположить, — продолжал я, чувствуя себя круглым идиотом, — что у преступника точно такие же отпечатки пальцев, то все сходится. Близнецы или двойники, например…

— Гениально! — хмыкнул Ракитин. — В тебе сейчас кого больше — врача или фантаста? Даже Степа знает, что у близнецов не бывает идентичных отпечатков. К тому же у Закревской нет ни братьев, ни сестер. Сюжет для романа…

— Для уголовного дела, — неожиданно серьезно отозвался Николай. — Ежу понятно, что это не самоубийство, — он слез со стола и уселся в свое официальное кресло. — Так, треп окончен, начинается отработка версий: убийство с целью ограбления или из мести. Ракитин, какую легенду предпочитаешь?

— Вторую, — Олег медленно встал и с хрустом потянулся.

— Согласен. А вам, господин Котов, я напоминаю еще раз: без протокола, — и Берест направил на меня указательный палец, будто прицелился.

— Обижаете, господин комиссар, — в тон ему откликнулся я и тоже поднялся. — В рабочем порядке: тридцать-сорок строк в «подвале».

— Ракитин, помощь нужна? — Берест спросил таким тоном, в котором ясно сквозило «лучше откажись, все равно не дам».

— Нет, — сказал я и посмотрел на Олега.

— Нет, — ответил тот и вышел, хлопнув дверью.

— Бай-бай, май френд! — я сделал Николаю ручкой и поспешно ретировался, пока до него не дошел смысл последнего диалога.

Однако, как я ни спешил, Ракитина догнать не удалось, только услышал прощальный рев его джипа. Правда, сие меня нимало не огорчило. Напротив, так было даже удобнее: времени предостаточно, а значит, можно покопаться в этом деле самому и заодно оказать негласную помощь следствию. Ведь известно, что журналисты на самом деле и есть главные сыскари, а все прочие служители Фемиды лишь делают вид, что знают, где и кого искать, беспардонно пользуясь плодами трудной работы служителей Пегаса.

А потому я приободрился, закурил и потопал прямиком к первоисточнику всех информационных каналов нашего славного города — в ночной клуб «Наяды», благо там я был почти как щука среди карасей, ибо мои «добровольные» помощники и помощницы, особенно последние, души во мне не чаяли с тех пор, как я три года назад во всеуслышание объявил, что не намерен более связывать себя узами Гименея.

Мои старенькие «сейко» отметили перезвоном курантов одиннадцать часов, когда я толкнул широкую сверкающую дверь. Здесь, как и во всяком подобном, уважающем себя заведении, уже началась еженощная тусовка, а попросту — хорошо продуманное, методичное выравнивание извилин молодых мозгов с помощью синтетической музыки и синтетических напитков в сочетании с синтетическими чувствами. Публики было пока относительно немного, так что я без труда добрался до стойки бара и уселся на высокий красный табурет. Закурив, я принялся не спеша оглядывать помещение, выискивая знакомые физиономии среди скачущей оравы «юных павианов».

Да, зрелище было — хоть куда! От пестроты одежды и блеска огней зарябило в глазах и выступили слезы. Хохот, пьяный галдеж, надрывные вопли, символизирующие, по мнению их издающих, бурные эмоции, и музыка! Если это музыка… Боже, ну почему ты придумал только семь нот, да не научил ими пользоваться?

Едва я расположился, напротив буквально из воздуха материализовался вездесущий и непотопляемый как атомная подлодка Мишка Фукс по прозвищу Сильвер, главный содержатель заведения, лучший бармен всех времен и народов и великий знаток пива.

Мишку я знал уже, наверное, лет десять. И все это время он был толст, добродушен и слегка пьян. Вообще-то, если учесть, сколько алкоголя ему приходилось выпивать ежедневно со всеми, кого он знал лично из посетителей бара, оставалось лишь удивляться, как Сильвер до сих пор не угодил в соответствующее лечебное заведение. Но лично я полагал, что весь секрет был в том, что Мишка пил исключительно легкое пиво или вовсе безалкогольное. А уж в способностях к разливу напитков ему равных просто не было.

Как-то в прошлом году мы с Ракитиным после бурных именин нашего однокашника, Игорька Калюжного, гордости и кошмара всей школы (гордости по успеваемости и кошмара по поведению), зашли к Сильверу «на огонек», дабы пополнить «топливные баки» (дело было зимой и на дворе стоял тридцатиградусный мороз). Мишка встретил нас весьма радушно, и когда Олег скорее в силу профессиональной привычки, нежели от желания подколоть «доброго еврея», предложил ему пари на бутылку коньяка, что он, крутой опер, засечет Сильвера на жульничестве тот не моргнув глазом согласился. После чего набулькал нам по сто пятьдесят сухого с Мартини, отмеряя дозы специальным стаканчиком на глазах Ракитина. Олег тут же потребовал обычный граненый стакан на двести пятьдесят граммов, и каково же было его удивление, когда обе порции вина спокойно уместились в этом объеме!