Читать книгу - "Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин"

он, поди, ещё и сопротивляться станет. А чем богат господин профессор начерталки? Ага.

Не сводя с Алексея Пахомовича взгляд, я сделал шаг и без лишних церемоний вынул из его галстука серебряную булавку с изумрудом. Повернулся к чертежу, уверенно воткнул ее в центр красного кружка. Ну да, примерно три четверти вершка и вышло. Взял бумажку, и в полной тишине с расстановкой торжественным голосом диктора Левитана прочёл заклинание.

За окном послышался раздирающий уши металлический скрежет. Флюгер в виде огромного крокодила нехотя повернулся под прямым углом к прошлой позиции.

— Зачёт, — еле слышно произнёс Алексей Пахомович. — Но… Но как⁈

Глава 15

Строгий выговор с занесением

— Да, это безусловный зачёт, — подтвердил директор колледжа. — Но теперь, Фёдор Юрьевич, соблаговолите утолить наше любопытство. Как вам удалось так быстро найти замену отсутствующему элементу? И почему вы сразу искали её на нас, проигнорировав остальное помещение?

— Ну, это же очевидно, — пожал я плечами. — Аудитория большая, шкафов и стеллажей в ней предостаточно, а так же парт с ящиками, в каждом из которых можно укрыть неведомую замену. Испытуемому элементарно не хватит времени обыскать такую площадь. Вывод: искомое находится рядом, в прямом доступе. На столах перед вами ничего, кроме бумаги и принадлежностей для письма, а также зачетной ведомости. Следовательно, то, что мне нужно, находится на ком-то из вас.

— Потрясающе, — заметил препод с серьгой в ухе. — Как правило, балбесы мчатся обшаривать шкафы, и потом пару часов наводят порядок.

— У меня другой вопрос, — Алексей Пахомович справился с очевидным потрясением и жаждал общения. — Как вам вообще пришла в голову идея, что то, что вы ищете, ни каким образом не похоже на пирамиду? И почему вы с самого начала искали драгоценные камни?

— Здесь мысль такая: пирамида — значит, преломление лучей, потока. Что ещё может преломить? Камень. Перстень господина директора в этом смысле был ненадёжен, так как не мог быть жестко закреплён и не дотягивал до нужной высоты — не зря же вы мне её сообщили? Колье Софии Зеноновны не подходило по той же причине, плюс россыпь мелких бриллиантов дала бы хаотичные и непредсказуемые отклонения потока, что едва ли нужно по условиям задачи. Ваша булавка, — я вернул ему драгоценность, — подошла идеально: надежно крепится, соблюдена высота, строгая огранка не допустит рассеяния.

— Вот это логика, — покачал головой профессор, возвращая булавку в галстук. — Но меня удивила ваша реакция. Обычно студентам сама мысль о том, что один или несколько элементов чертежа можно заменить, кажется настолько революционной, что они впадают в ступор. Вы же выглядели непробиваемо спокойным. Отчего так? К слову, вы вообще ничем не напоминаете восемнадцатилетнего юношу. Даже внешне выглядите лет на семь старше.

— Несколько дней назад в ситуации отсутствия нужного элемента чертежа мне в порядке импровизации довелось вообще смешать разные магические дисциплины, и я достиг нужного результата. Поэтому идея замены одного другим новой для меня не была. А что до возраста… До середины прошлого лета я ничем не отличался от сверстников, по крайней мере, в лучшую сторону. Однако случившиеся подряд две инициации и последовавшие за ними трудные приключения заставили меня резко повзрослеть. Типичному, как у вас выражаются, «балбесу» там было просто не выжить.

— Ну-ка, ну-ка, расскажите про вашу импровизацию! — у Алексея Пахомовича глаза полыхнули натуральным интересом, прочие преподы тоже оживились. Слов про возраст, похоже, вообще никто не уловил — да оно и к лучшему.

Ну, я им и рассказал про «лети, лепесток», опустив некоторые ненужные науке детали.

— Фантастика, — выдохнул директор. — Никогда о подобном прежде не слышал!

— Но, господа! — ошарашенно начала София Зеноновна. — Это же… Это же просто…

— Это же просто тема курсовой работы студента Ромодановского! — энергично подхватил директор. — И звучит она как «Имплементация природных техник в начертательной магии», форма работы — научное сообщение. Научный руководитель — Алексей Пахомович Мельников, оппонент — София Зеноновна Вайсберг. А вам, Фёдор Юрьевич, предстоит самое тяжелое. Понять, что именно вы сделали, и как именно оно работает, чтобы вывести рабочий алгоритм для последующей практики. Очень, очень многообещающая тема!

«Воистину, язык мой — враг мой», — обреченно думал я, спускаясь по лестнице. Радости от сданного зачёта не испытывал ни малейшей.

«Надо бы хоть чуть развеяться. К Дубровским заехать, что ли? Решено!»

* * *

— Иньес.

— Да, любимый.

— Можешь общаться?

— Да. Приехала сеньора Мария, и уже второй час до меня никому нет дела, кроме сеньоры Софии, карамба.

— Что случилось?

— Она глубоко убеждена, что домовые обязаны трудиться круглосуточно. Поэтому сейчас я протираю пыль на шкафах в гостиной. Тряпочкой, представляешь?

— Какой ужас!

— Да, родной, и это надолго. Тут вековые залежи. Что у тебя?

— Мой сеньор в отъезде, так что сейчас — очень удобный момент отправиться к тому, кто нам поможет.

— Только бы у тебя получилось!

— Должно получиться, куколка. Я полностью готов.

— Каков твой план?

— Сейчас прыгну поближе к месту, где его содержат, и, пока светло, разведаю, что там и как. А ночью попытаюсь с ним побеседовать.

— Помни, любимый: ни в коем случае не угрожай ему. Угрозами мы только всё испортим.

— Кто бы говорил, сносительница замков!

— Здесь другое, Хосе. На кону — наше всё. Будь предельно осторожен. Обещаешь?

— Обещаю, Иньес.

— Люблю тебя.

— Очень люблю!

— Хосе!

— Да, родная?

— Твой сеньор приехал сюда.

— Чудесно. Значит, ему ещё долго будет не до меня. Я пошёл.

— Береги себя!

* * *

У Дубровских с порога попал в нежные руки Софьи Алексеевны и Катюши, был немедля утащен в столовую. Едва выяснилось, что я не обедал, мама Володи сыграла боевую тревогу и включила протокол «Всё, что есть в печи, на стол мечи», так что вокруг загудела суета. Слава богу, Дубровские не испытывали ни малейшей склонности к цыганскому искусству, потому что добавь сюда орду южан с гитарами, хоровым «к нам приехал, к нам приехал Фёдор Юрьич дорогой» — и картинка была бы полной. Я подарил Кате, у которой недавно был день рождения, максимально полный набор ижорских акварельных красок в характерных тюбиках, и этим мгновенно сделал девушку самым счастливым существом на Тверди. На невинный вопрос за