Читать книгу - "Княжна Тобольская 3 - Ольга Смышляева"

смеют!» — Он резко сжал кулак, и в воздухе на миг вспыхнул фиолетовый огонёк. — «Это я — я! — наделил немца даром ходить в отражённый мир! Без меня он бы так и остался слепцом, бредущим в потёмках, не подозревая, что за зеркальной гладью скрывается целая вселенная! Таких, как я, можно пересчитать по пальцам».

— Ясно с тобой: в доме кузнеца нож деревянный, — с едва уловимой жалостью протянул Игрек и вернулся к серьёзному тону: — До выборов Великого Князя осталось недолго, а там посмотрим. Пока же не береди Василисе память своим вмешательством. Считай это приказом! У неё амнезия обнулённого, но этот феномен слишком мало изучен, чтобы рисковать. Вдруг девчонка вспомнит, кто затащил её на ритуал? В ту ночь она угрожала сдать меня отцу. Одно её слово, и Тобольский отрежет голову не только обидчику своей дочурки, но и всем причастным.

Фиолетовые глаза псионика сузились в щёлочки. Спорить он не стал, но дичь меня заклюй, если согласился!

— А теперь помоги оттащить тело...

Зэд провёл ладонью по символу стихии разума. Фиолетовые линии круга начали медленно гаснуть, а вместе с ними странное видение...

~

Над ухом неприятно попискивала механика. Пахло нагретым металлом и каким-то лекарством с нотками мяты. Я открыла глаза и первым делом увидела шеренгу синих светодиодов клешни псимодуля, плывущих по контуру. Здравствуй, кабинет функциональной диагностики, давненько не виделись.

Ощущения от пережитой сценки заметно притупились, словно она была сном, но обманываться глупо. Прямо в тот момент, когда мы с Мартой сошлись в поединке, язычники Латинского Трио пытались провести ритуал...

Резкий скрип стула вынудил меня отложить анализ видения на более уместное время и заняться настоящим.

Неловким движением убрала пищащую клешню от себя подальше и попробовала встать. Не вышло. Расплывались не только диоды, но и всё вокруг.

— Постарайся не шевелиться хотя бы полчаса, Василиса, — раздался голос Вэла. — Я вколол тебе транквилизатор и несколько стабилизирующих препаратов, они ещё не подействовали.

— Как в старые времена, — пробормотала больше для самой себя. — Доброго времени, ваше высокоблагородие. Долго я здесь лежу?

— Дольше, чем мне бы хотелось.

Валерий Асбестовский крутанулся на стуле и, сложив руки на груди, принялся постукивать пальцами по локтям. Видеть курсантку Тобольскую на медицинской койке ему не нравилось ни раньше, ни сейчас. Мне, собственно, тоже не улыбается быть в роли чёртовой дамы в беде.

— Судя по данным псимографа, у тебя даже не сотрясение, а ушиб головного мозга лёгкой степени. Что последнее ты помнишь?

Ритуальный круг, но ответила в соответствии с ожиданиями:

— Хищный оскал Мартышки... Простите, я хотела сказать, Марты Самарской, когда она запустила в меня ЗМ-7-46-14, не знаю, как его сигнатуру называют в миру.

— «Клеймо ведьмы». Это хорошо.

— Сильно вряд ли!

— Я про твою память, — коротко улыбнулся Вэл. — Ретроградной амнезии нет, положительный признак, быстрее восстановишься. Но освобождение на остаток дня и две ближайшие тренировки у Таганрогского я тебе всё равно выпишу. Только не спорь, — добавил на упреждение.

— Не сегодня, — покладисто согласилась я. — Если можно, выпишите ещё обезболивающее. Голова как чугунный котелок, по которому бьют половником.

Вэл со вздохом потянулся за рецептурным бланком, а я, вопреки рекомендации, осторожно повернулась на бок и подпёрла руку кулаком в кожаной перчатке. Доспехи на мне, даже ворот не расстёгнут, что радует. С усилием сосредоточила взгляд на мужчине. Его фигура уже не такая мутная, а стены больше не двигаются. Похоже, лекарства начали действовать.

— Рискую повторить наши прошлогодние диалоги, Василиса, но почему ты позволила себя ударить? — заговорил он, как только заверил бланк печатью.

— Марта воспользовалась неуставным ударом. Таганрогский дал чёткую установку не превышать 301 эсс-джоулей, а в «Клейме» были все 420. Земля сама по себе убойная стихия, так что исход был ожидаем.

— Но не для псионика, — Вэл снова повернулся ко мне. — Признаться, я невероятно удивлён, даже откровенно шокирован, что псионик минимум третьего ранга силы не сумел разобраться с таким посредственным дуо-практиком, как курсантка Самарская.

Кабинет и всё в нём разом обрели резкость, а шок от видения сместился на вторую позицию.

— Простите, ваше высокоблагородие? — мой голос прозвучал неестественно ровно. — Я не ослышалась: вы действительно назвали меня псиоником?

— Да, Василиса, псиоником. Ты редкий практик, кому повезло сочетать стихию разума с классической стихией. В мире таких счастливчиков по пальцам руки пересчитать.

— Я уникальна, спору нет, но чтобы псионик? Вы же меня знаете! — попыталась отшутиться.

Вэл стараний не оценил:

— Вот именно.

Ногой оттолкнувшись от пола, он подкатил стул к кровати и наклонился так близко к моему лицу, что можно было разглядеть каждую золотистую искорку в его глазах дымчато-орехового цвета.

Если медик на полставки ждал, что я отпряну, то не сработало. Я лишь телом невинная дева, а разумом всё та же бармен из ночного клуба для неформалов, гражданка с условным сроком и, хотелось бы верить, умением в трезвомыслие. Близость красивого мужчины не заставит меня смутиться.

Пауза начала затягиваться.

Откуда ему известно? Кроме меня, в курсе лишь два человека — мистер Фиолетовые Глазки и Красноярский. Допустим, Зэд растрепал своим подельникам, тогда к списку добавятся ещё Икс и Игрек, но вряд ли они приятели с Вэлом. Остаётся Яр.

Вэл глубоко вздохнул, первым прерывая молчание:

— Я наблюдал за тобой после кровавого ритуала, помнишь? Начиная с момента, как на этой самой кровати провёл первую ЭнРП-диагностику твоего мозга, и вплоть до конца учебного года. Видел, как ты пыталась восстановить, а затем приручить вновь приобретённую эссенцию стихий. Взлёты, трудности, странности. Много странностей!

Значит, это был не Яр... а я сама.

— Точно, ректор Костромской приказал вам следить за мной и докладывать обо всех подозрительных изменениях.

— Приказ был, не отрицаю, — кивнул Вэл. — Но ничего лишнего я ему не докладывал, не в моих привычках. Признаться, я не сразу понял, что ты владеешь не только стихией воздуха, хотя