Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

Смутных Времен, составленных придворным хронистом короля Карела со слов своего господина. И не было в тех хрониках ни об отречении Анри Грозного от единственного сына, ни о позорном столбе… ни о принце Валерии и его друге Сереге.

– Почему же он не велел написать о своих друзьях? – в третий или четвертый раз спрашивает брат библиотекарь. – Ведь они друзьями были? Анже?

– Да, – отвечаю я. – Друзьями.

– Попомните мои слова, что-то случится! – Серж непривычно хмур, и я думаю: сейчас опять начнет сетовать на мое рвение в дознании. Но он лишь качает головой – и замолкает.

А мне приходит вдруг в голову, что и без того столько уж случилось, о чем не знали мы из сказания! А как сложится дальше… Что ж, если будет на то воля Господня, мы это узнаем. А нет – значит, и незачем людям знать. И раз уж наделил меня Господь даром видеть прошлое, глупо сомневаться и гадать, к чему приведет Его дар. Надо просто принять свое назначение и свою судьбу…

6. Нина, королева-ведьма

Лека вяло обгрызает утиную ногу. Хочется лечь рядом с Серегой, зажать в зубах угол подушки… Впрочем, жесткая утиная нога тоже для этого подходит. Даже больше, чем для утоления голода…

Серый дышит тихо и ровно, Карел – хрипло, временами что-то бормоча и вскрикивая. Мальчишка-паж уснул за столом, уронив на руки встрепанную голову. Сэр Оливер стоит у окна, откинув уголок шторы. Лека потянулся было налить вина – но не решился. Побоялся уронить кувшин.

На душе у Леки снова скребутся кошки.

За окном неторопливо простучали копыта, скрипнули колеса. Сэр Оливер, отпрянув от окна, шепчет:

– Хвала Господу!

И быстро выходит.

Лека нашаривает эфес… Впрочем, фехтовальщик из него сейчас никудышный, прямо скажем, никакой… не до того. Все же он встает, тяжело опираясь о стол, и поворачивается к двери.

Навстречу входящей женщине.

Пальцы сжимают край плаща – только и видно, как бледна, да тонкие губы решительно сжаты. Королева… Значит, вырвалась тайком из дворца – к сыну…

Она снимает плащ и глядит на Леку в упор. Глаза ее расширяются:

– А с тобой что?!

– Со мной?

Королева щурится, взгляд ее мечется от Сереги к Леке.

– А, поняла. Слыхала об этих чарах…

Ее называют ведьмой, вспоминает Лека. Похоже, в Таргале есть-таки один магознатец!

– Знаешь, – продолжает между тем королева, – лучше сними его амулет. Сейчас можно, он спит – и так и будет спать. А твои силы не бесконечны.

Лека мотает головой. Может, она и права… Вот только серебряный шнурок, привычно обхвативший запястье под рукавом походной куртки, когда-то принадлежал ей. И она не сможет его не узнать – а узнав, вспомнит, кому отдала…

Королева чуть заметно пожимает плечами. Подходит к сыну, трогает его лоб – жест, одинаковый, наверное, у всех матерей мира, – проводит ладонью над спиной. Шепчет:

– Плохо…

И, прикусив губу, ведет ладонями вдоль спины Карела, медленно, словно бы с нажимом – хотя Лека ясно видит, что она даже не касается кожи. Кровь уходит с ее лица. Из просто бледной она становится белой, белоснежной, алебастровой… и почему-то вдруг кажется Леке окутанной снежно-голубой вуалью холода. Лека смаргивает, странное видение исчезает, остаются только тонкие руки и белое лицо: прикушенная губа, отяжелевшие веки… дыхание Карела, все еще хриплое, но неуловимо другое.

Королева выпрямляется, просит свистящим шепотом:

– Пить.

Лека тянется к кувшину, но сэр Оливер, хоть вроде и стоял дальше, успевает первым. Вкладывает в тонкие пальцы кубок, поддерживает. Она выложилась, с ужасом понимает Лека, выложилась вся, до конца… не так уж и велика сила этой «ведьмы», по меркам Таргалы разве что, где и такие – редкость…

Королева падает на стул, закрывает глаза. Глубоко вздыхает. Рассказывает:

– Король напился. Ему много надо, чтобы свалиться, но в этот раз хватанул через край. Заснул, сапог не снявши… и ему снятся плохие сны. Черные. Не знаю, что будет утром. Упаси Господь попасть под руку.

А сама трет пальцы, разминает ладони. Вздыхает – глубоко, прерывисто, почти со стоном. Встает. Бросает на Карела внимательный, насквозь просвечивающий взгляд. Подходит к Сереге. Говорит отрывисто:

– Да отпусти ты его!

– Помешаю?

– Нет, что ты. Ему на пользу, не спорю. Просто тебе помочь уже не смогу, сил не хватит.

– Да ведь это не моя боль. Она пройдет сама, когда Сереге легче станет.

Королева меряет Леку долгим взглядом:

– Может, и не твоя. Только ты измотан до предела. Смотри, свалишься. Сэр Оливер, ну хоть вы бы ему сказали!

– Не свалюсь.

Королева качает головой и поворачивается к Сереге. И снова кажется Леке, что льется от нее снежно-голубой, унимающий боль холод… Вот перестают ныть плечи, вот идет вниз по спине волна блаженного онемения…

– Выпей, парень! – Сэр Оливер сует в руки кубок. – А то что-то ты совсем смурной. Как бы и вправду не свалился.

Лека выпивает, не замечая, что пьет: слишком уж сосредоточился на Серегином амулете… зевает вдруг… слышит смешок сэра Оливера:

– Вот и хорошо, парень… поспи.

И валится в ласковую прохладную темноту – без боли, без тревоги, без мыслей…

7. Смиренный Анже, послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене

– Анже, проснись! Да просыпайся же!

Голос Сержа доносится глухо, будто из-за двери… но ведь он рядом? Кто бы иначе тряс меня…

– Вот так я и думал, что ты с дознанием с этим вовсе себя загонишь… Анже!

– Да просыпаюсь, – бормочу я.

– Ну да, как же! Ладно, дрыхни дальше…

Я просыпаюсь сам. Странно… по всему, раннее утро – а вот вечера что-то не помню. Только – Лекин амулет под ладонью… и видение, в котором принца Валерия, очень на то похоже, опоил сонным зельем капитан короля Анри!

Я встаю, подхожу к столу. Наливаю себе воды. На стук чашки просыпается Серж.

– Ох и испугался я вчера, друг Анже! Никогда ведь ты днем не спишь! А тут – добудиться не мог… Брат библиотекарь приходил, а ты – ну хуже пьяного…

Брат библиотекарь… Сколько же я не был у него? Два, три дня? Ох, нет… как раз вчера он рассказывал нам с Сержем о хрониках! Что это со мной, в самом деле? Совсем одурел, прав Серж, отдохнуть пора! Но ведь не бросишь… как отдыхать, когда все мысли об одном – что ж дальше-то будет?!

Звонит колокол, сзывая на утренние моления.

– Пойдем, – говорит Серж. – Пора уж тебе выйти… а то и вовсе денек отдохнуть.

– Мишо послушать, – подхватываю я. – Самое полное