Читать книгу - "Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»"

дома... нет, не первый, но о той, прежней, истории вспоминать настолько стыдно, что сил нет... в общем, спрятался я у Коли. Низкий поклон его родителям — приютили на несколько ночей, не задавая лишних вопросов. Своим родителям я звонил из телефонных автоматов, каждый раз меняя точку, чтобы ОНИ не засекли, — врал, что ночую у одной подружки, доставлял маме радость. Ни в школу, ни на работу не ходил. О том, что означал злополучный пакет, старался не думать. Было страшно до озноба, до тошноты. ОНИ представлялись вездесущими, беспощадными, но вся подлость ситуации заключалась в том, что рассказать о своих страхах я никому не мог, не смел, отлично понимая их внешнюю вздорность... даже Коле досталась лишь частичка правды... и рассосалась эта нелепая мания преследования сама собой. Коля принес мне газету с заметкой о том самом дорожно-транспортном происшествии возле моего дома, где я спасся лишь благодаря олимпийскому прыжку. Было написано, что водитель, козел, оказался дальтоником и скрыл это обстоятельство от медкомиссии Он попросту не различал красных сигналов светофора, вдобавок — солнце в глаза светило... тогда же я и вернулся домой. И тогда же я окончательно укрепился в решении заняться боевыми искусствами (хотя первые мысли о самосовершенствовании и о моем предназначении осветили мою жизнь годом раньше — спасибо тебе, мама... и прости меня, мама )

«Легкий бред»!

Легкий, воздушный, совершенно невесомый — как туманная дымка в низине...

...Подъехали к Главному управлению. Вход в лабораторию был не с Литейного, а со Шпалерной. Мертвая улица, освещенная единственным фонарем, уходила в бесконечность, но так далеко нам было не нужно 1-й подъезд — ФСБ, 2-й — ворота, 3-й — наш.

— Входи, не трясись, — пригласил меня Кожух. — Вот тебе ЭКУ.

ЭКУ — и было Экспертно-криминалистическое управление, куда мы направлялись. А трясся я, кстати, от озноба. Коля предъявил удостоверение и сказал про меня:

— Этот финт — со мной.

— Пропуск нужён, трщ мъйр, — нервно возразил сержант.

— Ты сколько здесь стены метишь? — участливо поинтересовался мой друг.

— Два года как.

— На третий не перевалишь, — улыбнулся ему Кожух. — И челюсть подними, а то бздёжь до Каляева дойдет.

Тот неуверенно схватился за телефон: мол, надо бы связаться с дежурным по отделению.

— После дежурства, — отрезал Кожух и нажал на рычаг отбоя.

— Чего после дежурства? — не понял сержант.

— После дежурства в госпитале с сиделкой связываться будешь. Через шнур. Совсем у мужиков мозги говном{5} поросли, — проворчал он в потолок, взял меня под локоть и повел.

По крутой узкой лестнице, по которой одновременно прошли бы максимум полтора человека, мы вскарабкались на два пролета. Место, куда меня любезно привели, располагалось на втором этаже и функционировало круглые сутки. Полы были устланы багровым линолеумом, а в коридоре висел какой-то странный, не совсем медицинский запах...

— Принюхиваешься? — заметил Кожух. — Это галоперидол так пахнет

— Что?!

— Галоперидол — составная часть «правдодела», — сказал он как о чем-то совершенно обыденном. — Специфика службы.

— Так ты меня обманом в психушку затащил?

— А надо бы, — оскалился он. — Главное, Димас, ничему не удивляйся. Баксы в задницу не провалились?

— Вот они, — показал я.

— Тогда — за мной.

Вошли в дверь без названия или номера. Дверь медленно закрылась — массивная, армированная. В кабинете не было окон. За столом печально сидел некий ханыга, подперев десницей щеку. По всему — человек был с похмелья.

— Эй, Валенок, — позвал Кожух. — В рот брал или сам давал?

Тот легким выхлопом дезодорировал помещение. Коля с наслаждением втянул воздух и развил тему:

— Есть что выпить?

— Посмотри в сейфе, — наконец подал голос и хозяин кабинета. — Там, в колбе.

В колбе был чистый спирт. Приятели выпили, не разбавляя, не закусывая, и вспомнили обо мне.

— Видишь финта? — показал на меня Кожух.

— А ЭТО что, с тобой? — ничуть не заинтересовался ханыга.

— Это ОНО, — поправил его Кожух и пояснил мне: — Наш великий эксперт за людей держит только своих братков по лаборатории. Ментов вроде меня терпит, как неизбежное зло, а шпаков просто не видит. Проблемы со зрением... — и снова ему: — Слышь, Валенок. Надо бы человечку в задний проход залезть и посмотреть, какой заразой он испражняется последние два часа.

— Перчатка не постирана, — меланхолично откликнулся эксперт.

Кожух пошутил, срыгнув:

— А если стволом?

Потом он взглянул на меня, на мое лицо... и вдруг сообразил, что к чему. Шагнув ко мне вплотную, прошипел исключительно трезво:

— Не вздумай махать яйцами, супермен. Ты в Главке, а не на Клавке. Если не этот парень, — он кивком указал на существо по имени Валенок, — то никто тебе больше не поможет. Усек?

Есть на свете очевидные вещи. Не маши в Главке яйцами, не нюхай с кем попало галоперидол... Столько лет я жил, точно зная, что в моей Реальности — я хозяин. Я — всё, я и есть — Реальность, а значит, глупо сердиться на дураков, жалкие тени которых иногда заслоняют от меня солнце и луну... и чуть было не растерял это счастье — в одну секунду.

Токсин пожирал мою душу. Достаточно было понять это, чтобы раздражение проиграло схватку.

— Я в порядке, — небрежно сказал я Кожуху, протолкнув слова лжи сквозь распухающий в горле ком.

Тот с подозрением осмотрел меня («Ну-ну...»), вернулся к эксперту, панибратски обнял его и начал с ним азартно шептаться.

Я не прислушивался. Наползающая муть мешала вчувствоваться, врасти в это недоброе место, однако полочку с книгами я заметил. Выделялся томик с надписью «Токсикология» на корешке. Я вынул его, полистал, силясь что-то понять и запомнить, затем, повинуясь внезапному импульсу, сунул книгу под пиджак, в тайный «учительский» карман за подкладкой.

«Почему он тогда не в больнице?» — донеслось до меня, и слух мой, не спрашиваясь, тут же перешел в боевой режим. «Да потому что он с тараканами», — обрисовал ситуацию Кожух, прикинувшись простодушным и примитивным. «С тараканами бороться — не по моей части...» — «Да какая тебе разница, если он бабки плотит», — давил простодушный Кожух. «И какие-такие бабки он плотит?» — «Ну, давай смету распишем...»

Через минуту-другую эксперт хлопнул ладонью по бумажке с начертанными фломастером цифрами, продуктом компромисса