Читать книгу - "Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская"

хозяин за хорошее вознаграждение впустил постояльцев. Для Зиночки и Вари отвели комнату на втором этаже. Вместо кроватей вдоль стен там тянулись крытые половиками лавки с горкой подушек в дальнем углу. Побрезговав подушками, девицы улеглись на свою верхнюю одежду — Зиночка на шубку, Варя расстелила «дуеттку» и прикрылась полушалком. В комнате было свежо, но не студено, тело быстро пригрелось, глаза налились дремотой. «Нужно выспаться, завтра трудный день», — зевнула Варя и погрузилась в тревожный сон. Ей снились две одинокие фигуры среди большого обезлюдевшего перрона — дед махал шапкой, тетушка посылала воздушные поцелуи.

Ночь пролетела незаметно. Завтракали при первых лучах солнца здесь же, в трактире, за широким пахнувшим пролитым пивом столом. Щи были крепко пересолены и явно стояли на подогреве пару дней кряду. Варя никак не могла запихнуть в себя ложку, а вот Иван Карлович с Зиночкой хлебали мутную жижу с большим удовольствием, кажется, они так не причмокивали, уплетая даже ресторанные изыски. Константин к трапезе не явился, как объяснил Менкель, влюбленный жених уже позавтракал и побежал договариваться с каюром — погонщиком собак, что жил на краю селения, ближе к лесу.

Вскоре появился и сам инженер Синицын, радостно сообщив: «Кареты поданы». «Каретами» оказалась пара узких и длинных саней с запряженными в них бойкими собаками, по восемь в каждой упряжке. Насупленный каюр, среднего роста худощавый мужчина лет тридцати в армяке и лохматой шапке, надвинутой по самые глаза, должен был править упряжкой с барышнями, вторые сани достались Константину с Менкелем.

— Собачки смирные, и дите справится, — подбодрил каюр Синицына.

— Мне уж приходилось, — самоуверенно отозвался инженер.

— Да, в этих краях нужно все уметь, если выжить хочешь, — философски изрек Карл Иванович, залезая в сани. — Ой! — резко вскрикнул он, хватаясь за поясницу.

— Что такое⁈ — устремились к нему Варя с Синицыным.

— Кажется, спину потянул, будь она неладна, — жалобно проговорил Менкель.

— Давайте его обратно в дом, — приказал Синицын, и они с Варей под руки повели охавшего и прихрамывавшего Ивана Карловича обратно в трактир. За ними с недовольным видом последовала Зиночка.

— И что теперь делать? — нахмурив тонкие бровки, спросила она.

— Уж извините, Зинаида Игнатьевна, а я видно пока не ездок, — с трудом сел на лавку Менкель, морщась от боли.

— Может, подушечку под спину? — сочувственно спросила Варя.

— Если не сложно, — благодарно улыбнулся ей Иван Карлович.

Спросив разрешение трактирщика, Варя побежала наверх за подушками. «Как удачно он спину потянул, теперь мы никуда не поедем, отсидимся в тепле и сядем на следующий поезд», — забрезжила надежда. Однако радужным перспективам не суждено было сбыться. Вернувшись с двумя подушками, Варя застала в обеденном зале трактира только Менкеля и хозяина.

— Бегите скорее, они уже отъезжают, — указал Иван Карлович на дверь.

— Как уезжают? Без вас? — растерялась Варя.

— Боюсь, я теперь не гожусь в сопровождение.

— Но как же так, это же небезопасно… В таком малом числе ехать по лесу. И как же вы здесь… один? — устыдилась Варя своей радости от навалившейся на добряка Менкеля хвори.

— Ерунда, Костя отличный стрелок, я отдал ему свой револьвер, и каюр надежный. Погода ясная. А я, как полегчает, поездом, не беспокойтесь, Варенька. Бегите, Зинаида Игнатьевна небось уже сердится.

Варя, смирившись с судьбой, уселась в сани каюра, пристроив под коленями саквояж и вцепившись руками в деревянные поручни. Зиночка переместилась к любимому. Можно трогать.

— Хоп, хоп, вперёд! — зычным голосом выкрикнул каюр, и собаки сорвались с места.

Заборы и дома Верхневельтской побежали куда-то назад, зимняя, припорошенная снегом дорога скатертью расстелилась к горизонту, ветер засвистел над головой. Ух, как же здорово! Какой восторг! Дурные мысли отступили пред проснувшейся жаждой впечатлений. И уже стало казаться, что все пройдет благополучно: зима проявит доброту к неугомонным авантюристам, влюбленные будут счастливы, папенька Зиночки непременно примет новоявленного зятя, а Варя вернется домой и обнимет своих близких.

Обогнув поселение дугой, упряжки перебрались через железнодорожный переезд и полетели по полю в сторону прикрытого щедрым слоем снега ельника. Собаки уверенно бежали вперед по широкой, перемежавшейся неглубокими переметами дороге. Низкое солнце светило за правым плечом, стало быть, малый караван уходил к северо-западу, зарываясь в лесные дали.

Глава 24

Ночлег в лесу

Ехали с ветерком весь световой день, лишь изредка останавливаясь по нужде, собаки, выносливее лошадей, рвали вперед не требуя отдыха, да и дорога позволяла набирать скорость. Среди деревьев, в чаще, снега лежало много, он то сбивался в серебряные волны с заостренными гребнями, то рассыпался почти идеально-ровным полотном, то зыбким потоком обтекал черные стволы и мял подлесок. А вот в дорожных колеях снега было заметно меньше, видно по этому пути часто бегали сани, полозьями подминая тонкую корочку наста. Подтверждая догадку, пару раз навстречу промчали запряженные мохнатыми лошадками волокуши с бородатыми мужиками на облучках. Об их приближении еще издали оповещали бубенцы упряжи. Возницы, поравнявшись, чинно раскланивались с каюром и Синицыным, вежливо сторонясь и пропуская собачий караван.

«Да здесь людно, зря волновалась». Варя с любопытством вертела головой, радовалась как ребенок стае снегирей и похожим на заморских попугаев свиристелям, ойкала на крутых поворотах, когда сани опасно кренились, и, любуясь солнечными искрами на сугробах, читала про себя бессмертное: «Бразды пушистые взрывая, летит кибитка удалая…»

Так можно ехать и дальше, совсем не обременительно, но в полумраке быстро надвигавшихся сумерек упряжки неожиданно повернули влево, сходя с наезженной дороги на едва различимую тропу. Собаки, зарываясь в снег, пошли заметно медленней, каюр и Синицын без конца спрыгивали с саней, чтобы облегчить четвероногим труженикам задачу. Лес обступил путешественников грозной стеной, тревога вернулась — а не увязнут ли упряжки окончательно на дикой безлюдной дороге. И вообще, там кто-нибудь живет, в этих Нижних Тяглах, раз туда и народ-то не ездит?

— Отдых нужен, — крикнул каюр, поворачиваясь к Синицыну.

— Ночуем, — легко согласился Константин, уставший, наверное, не меньше собак.

Для лагеря каюр сам выбрал большую поляну среди пушистых сосенок. Пора было обустраивать ночной привал. Мороз хоть и не был крепким, а все ж хватал за щеки.

— Где