Читать книгу - "Одиночка. Том 6 - Дмитрий Лим"

упрямство, а свирепая скоординированная агрессия. Их кожа была тёмно-серой, почти каменной, а глаза горели жёлтым умным огнём. Это не болванчики. Это были воины.

И один из них, самый большой, явно руководил действиями, отдавая короткие хриплые команды на языке, похожем на ломаный гроул. Человек, отбиваясь, продолжал материться, но его движения были профессиональными: увороты, блоки, точные, экономичные удары. Он был в своей тарелке. Но против трёх — и явно уставший — он проигрывал.

— Орки-воины, — констатировал Аранис, стоя рядом. — Эволюционировавший социальный вид.

Внизу один из орков, воспользовавшись моментом, рубящим ударом сбил меч человека в сторону. Тесак, звякнув, отлетел в мох. Человек, не потеряв темпа, рванулся в сторону, но второй орк уже заходил на него сбоку, а третий, командир, готовил мощный удар двуручным топором.

Ситуация становилась фатальной. Я взвесил варианты. Красные точки. Конфликт. Новый элемент. И возможность получить информацию.

— Ладно, — сказал я, вынимая кинжал. — Пора вмешаться.

Я уже готов был спрыгнуть вниз, выбирая цель для первого удара, как человек в котловане, уворачиваясь от топора командира, резко развернулся лицом в нашу сторону.

Его взгляд на долю секунды скользнул по обрыву. И в этот миг грязь, пот и ярость словно испарились с его лица, обнажив знакомые грубоватые черты. Квадратная челюсть, шрам через бровь, коротко остриженные волосы.

Витя Воронцов. Человек, которого я лично убил больше месяца назад после того, как он, одурманенный своей системой, вызывал Белые Разломы.

Я чувствовал, как холодная волна прошла по спине.

Труп не может материться и отбиваться от орков в параллельной реальности. Не может.

Он тоже меня узнал. Его глаза, широко распахнутые, на секунду потеряли фокус, отражая чистейшее немое недоумение.

«Ты?» — словно прочёл я по его губам.

Этого мгновения хватило. Топор командира, описывая дугу, врезался ему в плечо. Раздался глухой мокрый звук, и Витя с подавленным стоном рухнул на колени, хватаясь за рану. Кровь хлынула между его пальцев.

Инстинкт сработал раньше сознания.

Я спрыгнул в котлован, приземлившись на мягкий мох в нескольких шагах от орка-командира. Тот, почуяв новую угрозу, развернулся ко мне, издав низкое рычание. Его жёлтые глаза оценивающе скользнули по мне, затем по Аранису, который остался наверху, наблюдая с ледяным, бесстрастным интересом.

— Белобрысый, прикроешь сверху! — бросил я, не оборачиваясь.

Эльф ничего не ответил, но краем глаза я заметил, как его пальцы сложились в странную витиеватую фигуру.

Я не стал фехтовать. Вместо этого я рванулся вперёд — не на орка, а мимо него, к тому, кто сбил Воронцову тесак. Мой кинжал вошёл под челюсть второго воина с тихим хрустом. Существо захрипело, рухнув, заваливаясь на своего собрата.

Командир, разъярённый, взмахнул топором. В этот момент с обрыва, будто белая молния, ударил тонкий сноп серебристого света. Эльф швырнул что-то по типу кинжала.

Хм, странно, я не видел у него в вооружении ничего, кроме клинка.

В общем, орк взревел от боли и неожиданности, топор упал на землю вместе с отрубленной рукой. Мне хватило секунды, чтобы, выдернув кинжал из первого трупа, броситься на него. Клинок вошёл до рукояти. Тёплая тёмная кровь обожгла руку.

В котловане воцарилась тишина, нарушаемая только моим тяжёлым дыханием и тихим прерывистым стоном Воронцова. Я поднялся, отряхиваясь. Аранис медленно спустился по склону, его лицо выражало теперь не брезгливость, а холодное любопытство.

— Ты знаешь это существо, — заявил он, глядя на Воронцова. Это не было вопросом.

— Знаю, — хрипло ответил я, подходя к Вите.

Он сидел молча, его лицо было белым как мел, но глаза, полные боли и невероятной злобы, сверлили меня.

— Он мёртв, — пробурчал я эльфу. — Должен был быть мёртв.

— Очевидно, смерть — понятие относительное, — философски заметил Аранис, рассматривая рану. — Сквозное рассечение плечевой мышцы и, вероятно, ключицы. Он истечёт кровью в течение двадцати минут. Меньше, если продолжит напрягаться.

— Помоги ему, — приказал я, чувствуя, как внутри всё замерло и похолодело.

Вопросов было больше, чем ответов, и Воронцов был ключом. Единственным ключом.

— Я не лекарь, — парировал эльф, но в его тоне послышалась странная нота.

Нежелание, но и… интерес. К ситуации. К нарушению естественного порядка. Он присел рядом с Воронцовым, его тонкие пальцы коснулись окровавленной ткани.

— Используй свой навык, — велел я.

— Не могу, — отпрянув от Воронцова, заявил Аранис. — Навык можно использовать только на вас, господин.

Я посмотрел на Араниса с тем же выражением, с каким смотрят на очень красивый, но абсолютно бестолковый инструмент.

— Бесполезный ты кусок эльфийской работы, — процедил я, срывая с себя пояс и начиная стягивать куртку, чтобы сделать жгут. — Мог бы и сообразить, что, если я ему помогу, он мне всё расскажет. А расскажет он мне — узнаешь и ты. Эволюция, социальность…

В этот момент Воронцов, который до этого только хрипел, заговорил. Его голос был хриплым от боли, но слова вылетали чётко, пробиваясь сквозь стиснутые зуба.

— Ты… — он кашлянул, и на губах выступила розовая пена. — Ты же тоже сдох. Да? И оказался… в этой… х…

Я туго затянул импровизированный жгут выше страшной раны, и Витя взвыл, но не от боли, а от ярости.

— И врагу не пожелаешь… — он захрипел, впиваясь в меня взглядом, полным такой первобытной ненависти, что даже орки показались бы милыми ручными хомячками. — Встретиться с тобой, ублюдок. Опять ты. Опять!

— Рад взаимности, — отрезал я, проверяя жгут. Кровотечение, кажется, замедлилось. — Значит, помнишь. И то, что было, и то, что я тебя отправил к праотцам. Отлично. Значит, поговорим.

— О чём, сволочь? — Воронцов попытался дёрнуться, но его тело уже слабело. — О том, как ты меня… убил? Или о том, что тут… орки говорящие? Я месяц по этой дыре шляюсь, думал, уже всё видел… а тут ты. Верхушка айсберга из дерьма.

Глава 10

— Итак, — я проигнорировал его слова. — Ты — мёртв. Это стопроцентная информация. Твои брат и сестра — тоже. Вопрос номер один — система при тебе?

— Чё⁈ — его лицо покраснело, н сжал кулаки и как мне показалось — был готов прыгнуть на меня. — Чё ты сказал?

— Система, — повторил я, пристально глядя на него.

Его лицо, искажённое болью и злобой, было красноречивее любых слов. Ненависть в его глазах была старой, проверенной, словно он